Прости…
Шрифт:
— Не можем мы у неё ничего спросить, — Фёдор Петрович сел на стул и обхватил голову руками.
— Почему?
— Инсульт у неё. Уже несколько месяцев неподвижно лежит в постели, не разговаривает, только мычит. Вряд ли она может нам быть полезна. Думаю, так и останется их проделка в тайне. Не хочу вас обнадёживать, скажу что думаю: полагаясь на ваши слова — девочка была в плохом состоянии. Из этого я смею сделать вывод, что ребёнок наверно умер в первые сутки, а ваш отказ сыграл на руку дежурной смене.
— Не понимаю.
— Ну что здесь не понятного? По документам везде провели одного ребёнка, а второго нигде не зарегистрировали — нет малыша, нет смертности в отделении.
—
— Ну а где, по-вашему, он делся?
— Зачем они это сделали?
— Тогда я тоже задам вам встречный вопрос — а зачем вы от него отказались? Молчите? Вот и они в свою очередь побоялись нести ответственность за смертность в отделении. Действительно, всё тайное, рано или поздно становится явным.
— Я не верю вам! Вы всё это придумали, чтобы я отказалась от поисков! Вы хотите мне сделать больно! Я всё равно её буду искать! Столько лет жила надеждой увидеть свою девочку, а теперь всё в одночасье рухнуло. Верните мне мою дочь! Я умоляю вас, помогите мне! Вы же сами говорили, что не было смертности! Значит, она жива! Жива — я чувствую!
— Успокойтесь. Вот выпейте успокоительное, вам станет легче, — он протянул пластмассовую мензурку с валерьянкой.
— Мне не нужны ваши капли! Они мне не помогут! — рыдала Ирина.
— На улице поздно, я ни куда вас не отпущу. Останетесь ночевать у меня. Обдумаете за ночь всё, может, ещё что-то важное вспомните, а завтра мы ещё раз это обсудим и придумаем, что можно сделать в вашей ситуации.
Утро не принесло облегчения, ни чего не изменилось. Ирина надеялась, что доктор вспомнит что-то ещё, но новости были не утешительными. Фёдор Петрович только ещё раз подтвердил своё мнение. Надежды на то, что дочь жива не было.
На удивление, они очень спокойно поговорили, вспомнили все подробности того дежурства. Фёдор Петрович угостил её горячим завтраком. Ирина была благодарна ему, что он просто с ней беседует, не упрекая, не осуждая и не жалея. В данный момент это много значило для неё. Покидая дом доктора ей даже было немного жаль расставаться с этим мудрым человеком, зная, что уже ни когда и ни при каких обстоятельствах она с ним не встретится. Хоть новости были и не утешительные, впервые за эти годы она почувствовала облегчение, как будто груз упал с её плеч. Несмотря на это поиски прекращать она не собиралась. И поэтому первым делом решила навестить детский дом в пригороде.
На окраине города, рядом с лесным массивом, на берегу не большого озера, одиноко стоял детский дом. Мрачные серые стены здания были обнесены высокой железной оградой. Ирина подёргала дверь, оказалось заперто. Она осмотрелась по сторонам, во дворе пусто. С боку калитки заметила кнопку звонка. Спустя минуту, на крыльце показалась женщина в белом халате, она подошла ближе и спросила:
— Что вы хотели?
— Мне нужно поговорить с кем ни будь из вашей администрации.
— Вы по поводу усыновления?
— Нет, мне по другому вопросу.
— Хорошо, я сейчас о вас доложу. Директор, Алла Васильевна, как раз на месте. А пока подождите в фойе.
К своему удивлению, Ирина не чувствовала волнения. Впервые она была уверена в себе, говорила спокойно и размеренно, как будто речь шла не о ней, а о ком-то другом.
Женщина средних лет, молча слушала от начала до конца её историю, потом внимательно всматривалась в фотографии маленькой Кати, которые Ирина взяла с собой специально для этой цели. Ирина напряжённо ждала ответа. Но равнодушная, строгая начальница так и не сказала ничего утешительного. Кроме того, что с такой фамилией дети точно не поступали. А выразительную внешность девочки, она сразу бы запомнила, поэтому в их
Глава 8
Простить…
Два часа их счастливой встречи пролетели незаметно, время безжалостно близилось к концу. Как бы ни хотелось этой паре не расставаться, всё равно рано или поздно приходилось возвращаться к привычному для них укладу жизни. Где каждый, находясь на своём месте, делает вид, что между ними нет никаких отношений и они вообще едва знакомы. Конечно такое положение дел, должно было утомить любовников, но в их случае, только распаляло отношения, делая тайные свидания ещё более желанными и незабываемыми. Вот и сейчас, не смотря на сильную привязанность к этой женщине, Сергей понимал, что ему нужно возвращаться домой. Чувство долга и ответственности перед семьёй, всё же были для него важнее.
Он обнял Елену, и его рука тихо заскользила под её шёлковым бельём.
— Так хорошо с тобой и уходить никуда не хочется! — шепнул Сергей.
— И не уходи! Ведь ты можешь сегодня остаться. Твоей жены всё равно нет дома, тебя не кому контролировать. Тем более что нам такая возможность представилась: Игорь и Валера, только через месяц возвращаются. Тебе же лучше со мной? Или я не права? — она наклонилась и поцеловала его в губы.
— Сегодня не могу. Ты забываешь, что у меня есть дочь. Да, совсем забыл тебе сказать: Ирина вечерним рейсом приезжает, и Катя хочет сделать нам какой-то сюрприз. Я обещал ей, что не опоздаю к ужину. У нас и так в последнее время отношения испортились, а вчера её как будто подменили, весь вечер мы с ней проболтали как лучшие друзья! Я даже немного был удивлён этим переменам! Мне кажется, что она хочет нам с женой что-то важное сказать. Я даже боюсь подумать «что?».
— Ты хочешь сказать Катька собралась замуж? — удивилась Елена. — Этого только нам не хватало!
— Я тоже боюсь этой новости! Первый курс института — о чём только они думают?
— Подожди, ты вот сейчас о ком? Ты думаешь, они с моим Валеркой уже что-то решили? — Елена вскочила с кровати и заметалась по комнате. — Нет, только не с ним, он же ещё совсем «зелёный»!
— Ну а с кем? Я только его и вижу у себя дома. Знаешь, мне тоже не очень это нравится. Ты хотя бы втолковала своему сыну, что бы он ни морочил ей голову! Пусть вначале получат образование, а потом можно и о семейной жизни подумать!
— Это ещё кто кому морочит голову! Твоя Катерина не создана для серьёзных отношений! Она легкомысленна и не любит моего сына!
— Ты, то, откуда можешь знать?
— Я мать, я чувствую это! Думаешь, не вижу, какой расстроенный он приходит домой. Часами сидит у телефона, ожидая её звонка.
— Лена, давай не будем сориться! Мне нужно уходить. Я завтра тебе всё расскажу.
— Ты знаешь — это у вас «семейное» — мучить нас. Твоя дочь моего сыны, а ты меня. Мне надоело ждать, когда ты созреешь для какого-то решения. Почему нельзя обо всём рассказать Ирине сейчас?