Прости…
Шрифт:
Волнение и дрожь мешали говорить, Катя собралась с силами и произнесла:
— Меня зовут Катя, я сестра-близнец Даши, — она немного помолчала и добавила: — Дашки больше нет, её сбила машина. Сегодня утром, не приходя в сознание, она умерла, — девушка не сдержалась и заплакала.
— Что?! — Виктору показалось, что он ослышался.
— Даша погибла, её сбил на машине мой отец, — всхлипывала Катя.
Виктор на мгновение застыл, а потом схватился за голову:
— Этого не может быть! Даша! О Боже, за что! Ты говоришь не правду! Она же ждала ребёнка! Как это произошло? Когда? — он подскочил к Кате.
Катя почувствовала, как холодеет её сердце от страха и
— Это, я, я виноват! Дашенька, прости меня! — хрипел он.
— Мы позавчера с ней познакомились. Она рассказывала мне о тебе, — Катя замолчала, ей показалось, что Виктор не слушает её, а потом добавила: — Она очень тебя любила…
— Виктор посмотрел на Катю, и от этого взгляда кольнуло в сердце.
— Я хочу увидеть её, где она?
— Я забыла сказать главное, — вдруг встрепенулась Катя. — Ребёнок жив….
— Как ребёнок…. У неё же срок ещё маленький….
— Девочка. Она сейчас находится под наблюдением в детской реанимации, и шансов очень мало….
— Девочка? Дочка? — шептал он.
— Одевайся, может быть тебя, как отца пустят к ней. По дороге я тебе всё расскажу.
Они обе стояли по разные стороны могилы — мать и дочь, убитые горем. Когда над землёй вырос холмик и работники похоронного бюро, аккуратно сложили сверху венки и корзины с цветами, рыдая, женщина упала на сырую, смешанную со снегом землю. Но дочь не бросилась к матери, она, как и прежде, будто в каком-то забытье молча смотрела на мокрую фотографию с траурной лентой, где беззаботно улыбалась её сестра. Ни один мускул не дрогнул на лице Кати, только слёзы беззвучно катились по щекам и ком стоял в горле. Ей не было жаль мать. Только чувство презрения и гнева терзали её душу. Злость на весь мир завладела её сердцем. Она не могла простить Виктора, который стоял рядом, отца с его любовницей, ну а больше всего свою родную мать. Возмущение настолько захлестнуло её, что Катя больше не хотела быть рядом с этими людьми. Положив цветы, она поспешила уйти с кладбища.
Уже который день Ирина приезжала сюда на маршрутном автобусе. Она часами сидела в одиночестве, прислушиваясь к тишине и вздрагивая от хриплого карканья ворон. Не было слёз, не было мыслей, не было эмоций, только одна пустота в душе.
Она сметала снег рукой с покосившихся крестов и всматривалась в потемневшие от времени фотографии почти не знакомых ей людей, которые воспитывали её дочь. Вот она вся семья Лебедевых — мать отец и дочь. Её дочь. Только вот имеет ли она право называть её своей? Ирина много думала об этом, но так и не могла найти ответы на свои вопросы.
Последним рейсом она возвращалась домой в пустую квартиру, где её никто не ждал. Уже две недели как Сергей находился в изоляторе временного содержания под следствием. Ни сил, ни желания что-то узнать о муже у неё не было. Она старалась вообще не думать о нём. На данный момент, только Катя не выходила у неё из головы. Дочь категорически не хотела общаться, считая её основной виновницей гибели Даши. Ирине ничего не оставалось, как только надеяться, что Катя остынет и простит её. Но вернувшись однажды домой, она обнаружила, что дочь, воспользовавшись её отсутствием, забрала все свои вещи из квартиры. Это говорило о том, что не может быть и речи о примирении — Катя не собиралась ничего прощать.
Каждый день после занятий, они встречались и вместе шли в больницу к маленькой Светлане. Именно это имя дал ей Виктор, в память о матери Даши. Он хорошо
Отделение интенсивной терапии новорождённых находилось на втором этаже нового корпуса, открытого полгода назад. Медицинский персонал ещё плохо знал из соседних отделений всех своих сотрудников в лицо. Поэтому с помощью подруги Кати, им удавалось в дни её дежурства, облачившись в белые халаты, проникнуть незаметно в отделение. Прильнув к стеклу, они с замиранием сердца следили за каждым движением медсестры, выполнявшей свою работу в детской палате. Сквозь прозрачные стены кувеза хорошо можно было рассмотреть малышку. Первые дни ребёнок находился на аппарате искусственной вентиляции лёгких, почти всё время спал и не делал ни каких движений — это очень расстраивало Катю, и после таких посещений она ещё долго не могла прийти в себя. Но спустя месяц, картина заметно улучшилась, девочка набрала вес и уже самостоятельно могла пить из бутылочки.
Виктор с нетерпением каждый раз ждал встречи с Катей, он понимал, что это не Даша, а совершенно другой человек, но ничего с собой поделать не мог. Сёстры действительно были очень похожи между собой, а иногда при разговоре, ему казалось, что на него смотрят глаза Даши. Мимика, жесты, привычки всё напоминало о ней. Огромного труда стоило сдержать себя, чтобы не прикоснуться к ней — и вновь почувствовать тепло и знакомый родной запах. Но Катерина держалась весьма отдалённо с ним, если не сказать холодно. Виктор чувствовал свою вину, и старался немного исправить положение, заслужить доверие.
В день выписки, они вдвоём забирали малышку. Катя всю дорогу нежно прижимала к себе попискивающий конверт. На глаза то и дело наворачивались слёзы, и девушке приходилось незаметно смахивать их, чтобы они не капали на розовое одеяльце.
Виктор смотрел на неё и думал о том, что из-за нелепой случайности и глупой его ревности, любимой нет рядом. А ведь сейчас она могла быть с ним. И он был бы самым счастливым человеком на свете.
Виктор очень надеялся, что Катя останется на ночь, но подготовив всё необходимое для кормления и пеленания, она попрощалась и ушла, пообещав в ближайшие дни снять квартиру в его районе, чтобы меньше тратить время на дорогу. Ведь нужно же помочь молодому отцу.
Несмотря на то, что за окном страшно завывал ветер и почти до земли склонялись верхушки деревьев, небо было чистое и прозрачное, светило непривычно яркое солнце. Оно больно резало глаза и забирало все силы. С крыши закапало, почерневшие сугробы просели и пустили мутные ручейки. Перекликаясь весёлым журчанием, они устремились вперёд, превращая наледь в серую вязкую кашу. Дороги раскисли будто болото, на обочинах показалась жёлтая трава. Воздух стал влажным и свежим — пахло весной! На крышах оживлённо зачирикали воробьи.
Антон сидел в первом ряду, за последней партой. Вид за окном притягивал его внимание — природа радовала своим пробуждением. Углубившись в свои мысли, он наблюдал за редкими облаками на горизонте.
Обычно он предпочитал садиться не дальше второй парты, под самым носом преподавателя. В каждой аудитории у него было своё место, и никто из ребят его не занимал. Все знали — здесь сидит Антон. Он всегда внимательно слушает лекции, аккуратно и быстро их конспектирует, поэтому в нужный момент всегда можно воспользоваться его чистым конспектом. В группе Антона уважали: он всегда очень умело мог ввести преподавателя в заблуждение. Сбить с толку, задавая каверзные вопросы по теме, тем самым выиграть время для не подготовившихся студентов.