Просто хочу

Пожидаева Ольга

— Что? Ты не знала? Как твой друг, я пытаюсь тебя уберечь от боли.

— Заткнись!

— Ну, да, как же, разбежался. Северова, кончай жить в позе страуса. У этой птички маленькая безмозглая башка и большая мясистая жопа. Ты не проходишь кастинг ни по одному из критериев. Так что нечего прятаться — начинай уже отвечать за свои поступки. Можешь мне отрезать язык, чтоб я заткнулся раз и навсегда — это вполне в твоем духе, но легче от этого не станет. Я знаю, что будешь потом жалеть… — голос Кирилла

стал тихим, мягким, — и не только о моём языке.

Я смотрела ему в глаза и знала, что он прав. Он любит меня и желает счастья. Пусть даже и таким варварским способом. Но легко сказать! Какая из меня мать? Никакая.

— Кирь, ну что я дам этому ребёнку, когда сама ничего в этой жизни не стою. И вешать лапшу на уши собственному чаду о погибшем папочке-лётчике я не хочу. Это мерзко.

— Ты дашь ему жизнь. И любовь. А лапша — это вопрос десятый. Решай проблемы по мере их поступления, Сонь. Ты сильная, ты справишься. Я буду рядом — ты же знаешь.

Он говорил все это, поливая мои пальцы перекисью. Я смотрела в сторону, поэтому было не так сложно отрезать:

— Давай закроем тему. Ребёнка не будет.

Даже смогла повернуть голову и смело встретить его укоризненный взгляд. Кир молча буравил меня глазами, и я приготовилась спорить. Сил на это не было, но…

Неожиданно он улыбнулся, похлопал меня по руке, пожал плечами.

— Как скажешь. Пошли, накормлю тебя завтраком. Теперь я твоя грёбанная няня и ангел-хранитель в одном лице.

— Ты приготовил мне завтрак? Офигеть.

— Я сварил кашку с изюмом и какао.

— Какао? Хочу кофе.

— Притормози пока с кофе. Чай с молоком или какао.

Я изобразила рвотный позыв. Орлов закатил глаза.

— С какого перепугу? — наехала.

— Делай, как сказал, иначе денег не дам, — отбрил он.

— Жмот.

— Алкоголичка.

— Я тебя тоже люблю.

— Взаимно, малыш. Чеши завтракать.

И я почесала.

Кирилл

Я отчетливо осознавал, что Соня медленно сходит с ума. Обычно нам комфортно вместе. Всегда есть о чем поболтать, обсудить. Но этим утром она долго возилась в кровати не желая вставать, а потом шарахалась молча по комнате с чашкой чая, которую постоянно наполняла. Интересно, она ждет, что ее торкнет от высокогорного улуна или просто решила промыть почки? Когда Северова опустошила чайник в третий раз, я не выдержал.

— Сонь, успокойся, хватит мелькать. Займись чем-нибудь уже.

Она встрепенулась, словно я открыл ей какую-то очень важную истину, и отправилась на кухню. Соня вытащила все имеющиеся продукты из холодильника и начала строгать, тереть, тушить. Вот уж чудеса. Кажется, сегодня будет полноценный обед и ужин.

Как я и предполагал, она купилась на мои россказни о выходных

и занятости приличного врача. Чем дольше наблюдал за ней, тем более убеждался в своей правоте. Не хочет она этого аборта. И не важно, что с отцом ее ребенка все так запутанно и сложно. Сонька, даже при всех заморочках, простая девчонка, воспитанная в русских традициях. Она сама еще толком не осознает, что готова быть мамой, а может и женой. Но с последним я, конечно, перегибаю. Если Крис предложит ей руку и сердце, я сожру струны со своей гитары вместо спагетти.

Когда меню обеда и ужина приобрело физическое воплощение, Соня опять потерялась. Я загнал ее на кухню и заставил поесть. Она лениво ковырялась в салате. Я уже навернул борща (она и правда умела его готовить, а я думал — гонит, рисуется), налопался тушеного мяса, отшлифовал салатом. Соня опять наполнила чашку чаем и отправилась в комнату. Я было собрался отвлечь ее прогулкой, но увидел, что моя подружка свернулась клубочком в кресле с тетрадкой и ручкой. Пишет. Пусть.

Да и мне есть, чем заняться.

— Сонь, я проверю почту с твоего ноута?

Она неопределенно махнула рукой, без слов говоря: «Мог бы не спрашивать». Я сел за компьютер и до вечера завис в деловой переписке. Сонька почти все это время тихо строчила что-то, а потом пошла принять ванну.

Мы встретились на кухне ближе к ночи. Я застал Северову, жующую печенье с молоком и клюющую носом от усталости. Взяв со стола печенюшку и отправив её в рот, я на секунду вытянул стакан с молоком у нее из рук и сделал глоток.

— Раз уж ты выкинул мои сигареты, то и сам прекрати курить при мне. Кулак у меня травмирован, поэтому в ход пойдут ножи.

— Ради друга я готов на любые жертвы, — сказал я с набитым ртом.

— Умеешь ты перевести тему. Видимо, и вилки тоже пригодятся…

— Ладно-ладно. Молчу.

— Только попробуй. И так целый день свои мысли слушала. Лучше расскажи что-нибудь.

— Если только сказку на ночь. Ты какую больше любишь: «Золушку» или «Три поросёнка»?

Отвесила мне подзатыльник. Не стал уворачиваться, хотя мог.

— Ладно. Я спать, — успокоилась на этом Сонька.

— Ага. Спокойной ночи, крошка.

— Да пошёл ты.

— И не рассчитывай. Кстати, мне завтра утром нужно уехать.

Соня обернулась в дверях.

— И?

— Просто предупреждаю.

— Во сколько вы планируете вернуться? Что желаете на обед? — осведомилась она рабочим тоном девочки на побегушках.

— Иди в жопу.

— А я уже там, Кирь, — сказала она слишком серьезно прежде, чем закрыть дверь.

Дневник Сони

29.10. 2011