Просто сказка...

Тимофеев Сергей Николаевич

Делать нечего, поплакались молодец с девицей друг дружке в жилетку - он во дворе, она в тереме - помахала она ему платочком, да и отправился Федот, молодца того так звали, на поиски счастья своего.

Несколько дён всего-то и проискал - в болото влез. Так влез, что и вылезти не может. Куда ни пойдет - трясина да кочки, камыш да ряска. Слегу потерял. А без слеги-то совсем погибель. Маялся он, маялся, на болотника наткнулся. Сидит тот, сердешный, на пеньке, хвост в воду опустивши, другой пенек перед собой приспособил, лягушек на него посадил, и они для него квакают. То по очереди, то все вместе. Совсем завял, бедняга. Увидел Федота, встрепенулся. Ну, кричит, вот радость-удача пришла. Вот сейчас и повеселимся,

вот я тебя сейчас и утоплю. И к молодцу.

– Да ты погодь топить-то, - охолонил его Федот.
– Ты чего сидишь кислее кислого? Лягву мучаешь.

А болотный подплыл на пеньке своей к молодцу, глянул на него эдак жалобно, да и говорит:

– Скука-тоска меня снедает, человек добрый. Сам посуди: какие в болоте развлечения? Танцы там, то-се... Народ-то у вас какой пошел? Ты к нему с открытой душой, а он... Только пятки сверкают. Оскорбляют. Ни рыба, кричат, не мясо. Я уж им и гать своротил, и клюкву начисто ободрал - ничего не помогает. Ну не понимают шуток, и все тут. Вот и приходится в трясину тащить. Так не по злобе же, а так, развлечения ради. Ты вот первый, кто со мной за ой как долгое время заговорил, а и тебя утащить надобно. Потому - хоть какая, а забава.

– Ну а коли я тебя от скуки-кручины навек изведу?

Болотный аж с пенька свалился, со смеху. Тогда, говорит, проси, чего хочешь, все для тебя сделаю.

– Русалки, - говорит Федот, - у тебя есть?

– Откуда ж здесь русалкам быть?
– ошалел болотный.
– Русалки, они все по рекам-омутам, прудам-озерам обитают. А у нас одни болотницы.

– Хороши?

– Не то слово. Любой русалке сто очков вперед дадут.

– Ну так позови штук пять-шесть.

Глянул болотный недоверчиво, однако позвал. Приплыли болотницы, окружили Федота. Глянул он, и впрямь девицы-красавицы, любую хоть сейчас в жены, только вот хвост да кожа зеленая. А в остальном - все при них.

– Чего, - загомонили, - звал? Защекотать, что ли? Сам утопить не мог?

– Цыц!
– прикрикнул на них болотный.
– Сейчас он вам речь скажет, про то, как от скуки всех нас извести. Небось, пиявками все развлекаетесь? Кто кому куда посадит?

– Вот с этого можно и начать, - сделал рукой утверждающий жест Федот.
– Про спортивные соревнования слыхивали? Ну, про олимпиады там, бег марафонский, турниры рыцарские, опять же чемпионаты аглицкие по футболу?..

– Чего-о-о?
– выпучил глаза болотный. Болотницы последовали его примеру.

– Вот темнота, лесу не знают. Живете тут себе в болоте, тиной заросли. А мир слухами полнится. Вот возьмем, к примеру, греков. Игрища они придумали, олимпийские, даже гору в честь них назвали, чтобы, значит, вместо того чтобы друг дружку за просто так мутузить, али там драпать от кого, али еще что... Ежели набили - дурак дураком, не удрал - того хуже... Вот они и удумали качества эти в доблести возвести. Ну, чтобы и овцы целы, и волки сыты. Как бы тебе это попроще-то объяснить? Вот выстроили они себе хоромы такие, каменные. Сплоховали только. Крышу забыли сделать, углов вообще нету, круглая, что твой блин. Пусть их, своего ума не дашь. Садятся они теперь по кругу и ждут, когда двое друг дружку мутузить начнут. А те и рады стараться. Лупят один другого почем зря. По правилам. Правила же таковы: ногами не пинаться, за порты не хватать. Можно только в лоб приварить, али там нос расквасить. Коли же ты в глаз засветил, тут тебе и победа присуждается. Венок на шею, из крапивы тамошней - тьфу, чисто как бабе - под белы ручки, да в мастерскую, статуй с него лепить. А второму, чтоб ему не обидно было, денег дают, сколько унесет.

– Постой, постой, - ошеломленно пробормотал болотный.
– Да ты тут столько набрехал, не в подъем.

– Собаки брешут, - отрезал Федот.
– А я тебе, чуде трясинному, свет, можно сказать, в конце

тоннеля указую. Иноземец мне один рассказывал. Он сам там побывал. Участвовал. Синяк под глазом казал. А ты брешешь... Дальше слушай. И настолько их эти самые игрища раззадорили, что решили они их каждые четыре года устраивать. В обязательном порядке. А чтобы никто не забыл, все войны там, хозяйство, урожай - все прахом. И ежели кто нарушит - тому всем миром, значит, напомнить, чтоб впредь неповадно было. Вот случай у них был. Пришли к ним враги ихние, из-за моря. Турки, кажись, али египтяне... не помню. Воевать пришли. А народу-то и нет - все на игрищах. Другой бы взял себе что надо, ну, как трофей военный, да и обратно, извиняйте, мол, за беспокойство, не со зла мы, так, повоевать пришли, а вас нету, мы уж тут сами... Эти же честные оказались. Биться так биться, и нечего ваньку валять. Пошли искать. С ног сбились. А как же не сбиться-то? Народу нету, спросить не у кого... Но-таки нашли. Вздохнули с облегчением. Ну, говорят, наконец-то. Выходите на рать в чисто поле, а то дома заждались, пора и честь знать. Повоюем немного, да и в сторону. А грекам не до них. Какая война?
– орут. Не до вас сейчас! Тут вчерась Диомида-борца на допинге поймали, цикуту выпил! Дистанцию-от, марафонскую, за сорок две версты посчитали, ее Ахилл выиграл, да только думал, что выиграл... Судья возьми и отнеси палку финишную еще на сто сорок две сажени, ее первым Патрокл и пересек, пока Ахилла в мастерскую несли. Шум, гам!.. Друг друга за бороды таскают, пасквили пишут, оратор ихний главный, Цицерон, с какой-то Катериной подрался, мне, кричит, теперь все едино, я без драхмы единой остался, - они там пари на деньги заключают - по мне хоть Карфаген разрушить, пропади он пропадом...

Федот разошелся, словно сам участвовал в игрищах, орет, руками машет, чуть в трясину не влез, и только тогда опомнился, когда почувствовал, что его настойчиво теребят за зипун.

– Да ты, мил человек, - едва ли не просительно произнес болотный, - охолонись маленько. Баишь ты, правду сказать, ладно. Только к нам-то это какое отношение имеет?

– Так ведь самое прямое. Мы вот прямо сейчас и у вас здесь спорт заведем.

– Это что же, - не понял болотный, - я своим болотницам должон лещей отвешивать?

– Не, мы так не согласные, - загомонили болотницы.
– Давай его за зипун, и концы в воду.

– Ну зачем же сразу лещей? Другие виды игрищ имеются. Вы вот, к примеру, как плаваете?
– обратился он к болотницам.

– Вестимо как, - недоуменно переглянулись девушки.
– Какой куда надо, та туда и плывет. Головой вперед. Что мы, раки, что ли?

– Да я не про то. Как бы лучше сказать-то... Опять же, что больше на десерт предпочитаете?

– Чего?..

– Ну... вкусненькое.

– Так по-разному. Когда пирог из тины, когда рыбки свеженькой, а то раков наловишь. Салатик там из камыша да рогоза... Ах, вот еще сочок клюквенный али там квасок - самое что ни на есть вкусненькое.

– О!
– поднял палец кверху Федот, обращаясь к болотному.
– Вот тебе и приз. Ну, награда победителю.

– Кто больше лещей отвесит?

– Да что ты пристал к этим лещам!.. Забудь ужо. Вода чистая есть где?

– Ну как не быть. Озерцо тут, недалечко, сажен эдак десятка два в длину, да с десяток в ширину.

– Сгодится. Вот на нем можно и устроить игрище. Наливаешь три чаши квасом клюквенным: большую, среднюю и малую. Сам на одном конце на пне сидишь, бдить-рядить будешь, на другом девки твои. Как ты, значит, знак подашь, ну, там, к примеру, дубьем по воде, пусть они взапуски и плывут к чашам-то. Кто первая - той большая чаша, кто вторая - помене, ну а третьей совсем малая. Только чур товарок не топить и за хвосты не дергать.

– Так чего ж взапуски-то? Квасу, чай, на всех и так хватит.