Просто сосед

Кэбот Мэг

Но ты-то что там делал, приятель? Вид у тебя был какой-то ошалелый – слишком ошалелый для парня, который подцепил такую цыпочку, как была с тобой.

Если я могу как-то загладить свою вину, только скажи как. Может, подделать квитанции на парковку? Или на выходные арестовать мужа этой рыженькой без права освобождения под залог?

Только скажи, я все сделаю.

Все, что угодно, лишь бы исправить дело.

Пол

Кому: Сержант ПОЛ РИЗ <[e-mail]>

От: Джон Трент <[e-mail]>

Тема:

Я тебя простил

По крайне мере, сейчас. А вчера вечером я готов был тебя задушить.

Но на самом деле это не твоя вина. Ты же просто увидел меня и, как всякий нормальный человек на твоем месте, сказал: «Привет, Трент, как дела?»

Откуда ты мог знать, что я сейчас живу под чужим именем?

Но вечер, который начался так, что хуже некуда (кто бы мог подумать, что коты едят резинки для волос? Я лично об этом понятия не имел), под конец обернулся настоящим блаженством.

Так что, друг мой, считай, что ты прощен.

Что касается рыженькой, то это долгая история. Может, когда-нибудь я ее тебе расскажу. Все зависит оттого, куда это меня заведет. Пока что завело снова в ветеринарную клинику. Мне нужно забрать кота, который, как мне было сказано, благополучно перенес операцию на кишечнике и поправляется. На обратном пути из ветеринарной клиники я собираюсь заехать в магазин и купить этому страдальцу самую большую, самую вкусную рыбу, какая только найдется, – в знак благодарности за то, что он мудро и так кстати сжевал резинку.

Джон

Кому: Мел Фуллер <[e-mail]>

От: Надин Уилкок <[e-mail]>

Тема: Ну???

Что ты надела? Куда вы в итоге пошли? Ты хорошо провела время?

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ???

Над

Кому: Надин Уилкок <[e-mail]>

От: Мел Фуллер <[e-mail]>

Тема: Это случилось

> Что ты надела?

Я надела короткую черную юбку с запахом от Келвина Кляйна и бледно-голубой свитер с треугольным вырезом и рукавами три четверти и под цвет свитера голубые босоножки с трехдюймовыми каблуками и ремешками на щиколотке.

> Куда вы в итоге пошли?

В результате мы никуда не пошли. Во всяком случае, не пошли на обед.

> Ты хорошо провела время?

ДА

> ЧТО СЛУЧИЛОСЬ???

Это случилось.

Ну, если быть точной, то не совсем, но почти. А произошло вот что. Когда я наносила на губы последний слой помады, в мою дверь постучали. Я пошла открывать. Оказалось, это Джон. Представляешь, он был при галстуке! Он выглядел потрясающе, только был очень встревоженным. Естественно, я спросила: «Что случилось?»

А он отвечает: «Что-то с Твидлдумом. С ним что-то стряслось. Ты не могла бы зайти на него взглянуть?»

Конечно, я зашла и взглянула. Захожу и вижу, что Твидлдум, который всегда был более активным и ласковым, лежит в гостиной под столом и вид у него как у ребенка,

объевшегося вафель. Он никого не подпускал к себе, а когда я все-таки попыталась приблизиться, он зашипел.

И тут я кое-что вспомнила и говорю: «О боже, ты случайно не снял резинки с выпусков «Кроникл», когда принес их в квартиру?»

Ты же знаешь, они там в «Кроникл» такого высокого мнения о своем издании, что надевают на каждый номер резинку, чтобы газета не рассыпалась, потому что, если какая-то часть газеты, например страница с финансовыми новостями или еще с чем-нибудь, не дай бог, вдруг потеряется, подписчик придет в ярость.

Джон и говорит:

– Нет, а что, надо было?

Тут-то я и спохватилась, что забыла сказать ему очень важную деталь, касающуюся ухода за собакой и котами его тетки: Твидлдум ест резинки. Его брат, Твидлди, тоже их ел, и именно это его и погубило.

Я закричала:

– Кота надо срочно везти в больницу!

Джон, кажется, очень удивился:

– Ты шутишь?

– Нет, – говорю, – я серьезно.

Я достала с верхней полки бельевого шкафа контейнер для переноски котов – я знаю, где миссис Фрайлендер его хранит.

– Заверни его в полотенце.

Джон так и стоял на том же месте.

– Так ты серьезно?

– Совершенно серьезно, – сказала я. – Нужно достать из его живота резинку, пока она что-нибудь не закупорила.

На самом деле я не представляю, может ли резинка что-то закупорить в животе, но стоило только посмотреть на Твидлдума с его застывшим взором, как сразу становилось ясно, что он заболел. Джон взял полотенце, завернул в него Твидлдума (надо сказать, что прежде, чем ему это удалось, Твидлдум оставил на нем несколько царапин пугающего вида), и мы повезли его в ветеринарную клинику, в которую, как мне известно, миссис Фрайлендер в свое время возила Твидлди, когда он с таким печальным для себя исходом проглотил резинку с выпуска «Кроникл». А знаю я это потому, что после смерти Твидлди миссис Фрайлендер просила тех, кто присутствовал на похоронах, вместо цветов послать в клинику пожертвования.

Как только мы вошли в клинику, Твидлдума у нас взяли и срочно понесли на рентген. Мы больше ничего не могли сделать, оставалось только ждать и молиться.

Думаю, ты понимаешь, что мне было нелегко сидеть и молиться, потому что на самом деле я могла думать только о том, как я ненавижу «Кроникл», ведь из-за него у меня сорвалось важное свидание. Во всяком случае, я рассчитывала на свидание. Я все думала про то, как «Кроникл» вечно печатает горячие новости раньше нас и что у них рождественская вечеринка бывает в Водном клубе, а у нас – всего лишь в «Боулмор лейнс». И про то, что их тираж раз этак в сто тысяч больше нашего, и что они вечно получают разные журналистские премии, и что раздел моды у них печатается в цвете, и что у них даже нет колонки светских сплетен.

Ну вот, думала я об этом, думала, и мне вдруг стало смешно. Отчего – сама не знаю. Но когда я подумала, что этот «Кроникл» ухитрился еще что-то испортить в моей жизни, то просто расхохоталась.

Джон спросил, над чем я смеюсь. Я ему рассказала. Я, правда, не стала говорить, что наше свидание сорвалось из-за «Кроникл», но об остальном рассказала.

Тут Джон тоже начал смеяться. Почему он смеялся, я не знаю, хотя, признаться, на мой взгляд, он не из тех, кто ждет и молится. Он все смеялся, и смех его был каким-то приступообразным. Как если бы он не хотел смеяться, но временами не мог удержаться.