Просто сосед

Кэбот Мэг

Ну вот, я все сказала.

Атеперь отвечай, куда ты запропастилась???

Над

Кому: Надин Уилкок <[e-mail]>

От: Мел Фуллер <[e-mail]>

Тема: Т-с-с-с

Хочешь знать, куда я пропала? В эту конкретную минуту я сижу на корточках на площадке пожарной лестницы, которая, оказывается, находится за стеной гостиной миссис Фрайлендер.

Серьезно! Я использую

спутниковый Интернет – помнишь, Джордж распорядился установить его на наших ноутбуках, только никто из нас не умел им пользоваться. Я попросила Тима, он меня научил...

Ты считаешь, я сошла с ума, но я могу доказать, что это не так. И знаешь, как я это докажу? Я перескажу тебе слово в слово все, что мне сейчас слышно. А мне слышно, как Джон Трент спрашивает Макса Фрайлендера, где он был в ту ночь, когда его тетю оглушили ударом по голове.

Между прочим, не одна я это слушаю.

У Джона при себе микрофон.

Да-да, микрофон. А в моей квартире сидит отряд полицейских, они прослушивают тот же разговор, который слышу я. Только мне не нужна аппаратура, мне достаточно приложить ухо к стене, чтобы все слышать.

Вообще-то я не должна тут сидеть, считается, что ради моей безопасности я отсиживаюсь в кофейне через улицу. Когда они мне сказали, что я должна посидеть там, я, конечно, сказала: «Хорошо». Как будто я на самом деле соглашусь ждать в кофейне через дорогу, когда я могу посидеть здесь и услышать все из первых уст!

Помяни мое слово, Надин, это будет статья года, может, даже десятилетия! И напишу ее я, и Джорджу придется запустить ее в печать. И тогда он поймет, что я слишком хороша для Десятой колонки, и доверит мне писать по-настоящему важные новости. Я это чувствую, Надин, просто нутром чую!

Ладно, вот что я слышу:

Джон: Я просто сказал, что, если ты это сделал, я могу тебя понять.

Макс: Да, только я этого не делал.

Джон: Но я бы тебя понял, если бы ты сделал. Взять хотя бы мое семейство. У них деньги есть, и очень большие. У меня, конечно, немного другая ситуация, но давай представим, что мой дед не оставил бы мне денег, а завещал бы их все моей бабушке. Так вот, если бы в такой ситуации я бы изредка просил у нее пару сотен долларов, а она бы мне отказывала, я бы тоже взбесился.

Макс: Я не бесился.

Джон: Послушай, я знаю, каково это. Ну, может, у меня немного другое положение, но и я пытался жить на одну репортерскую зарплату. Это трудно. Если бы у меня кончились деньги, и я бы знал, что в ближайшее время поступлений не предвидится, а меня бы ждала в машине фотомодель, и я бы пришел к бабушке попросить взаймы, а она отказалась... знаешь, я бы тоже разозлился.

Макс: Ну да... иной раз смотришь на них и думаешь: «Они что, собираются забрать деньги с собой на тот свет?»

Джон: Вот именно.

Макс:

Старая карга сидит на мешке с деньгами и не может поделиться парой тысчонок?

Джон: Можно подумать, что, если из ее мешка немножко отбавить, она это почувствует.

Макс: Точно, как будто она заметит разницу. Так ведь нет, мне пришлось выслушать целую лекцию в духе «если бы ты научился более ответственно обращаться с деньгами, они бы у тебя не кончались то и дело. Тебе нужно учиться жить по средствам».

Джон: При этом она каждые пару месяцев запросто выбрасывает двадцать тысяч на то, чтобы слетать в Хельсинки послушать оперу!

Макс: Да!

Джон: Одного этого достаточно, чтобы вывести человека из себя.

Макс: Дело даже не в том, что она говорила, а в том, как она говорила. Она разговаривала со мной как с ребенком. Черт возьми, мне тридцать пять лет! Я просил всего пять тысяч. Всего пять тысяч!

Джон: Для такой богачки, как она, это капля в море.

Макс: Это точно. И ей еще хватило наглости сказать: «Не уходи рассерженным».

Джон: Не уходи рассерженным... Господи Иисусе.

Макс: Да-да. «Не уходи так, Макси. Не уходи рассерженным». И она потянула меня за руку повыше локтя. Я оставил машину перед домом, рядом с пожарным гидрантом. И меня ждала Вивика. А она говорит: «Не уходи рассерженным».

Джон: Но денег она тебе не дала.

Макс: Черт, нет, конечно. Но и не отпускала.

Джон: И ты ее оттолкнул.

Макс: А что мне оставалось делать? Она же меня не отпускала. Я не хотел толкать ее так, чтобы она упала, мне просто хотелось, чтобы она меня отпустила. Только... не знаю, наверное, я толкнул се слишком сильно. Короче, она упала на спину и, падая, ударилась головой об угол кофейного столика. У нее потекла кровь... представь себе, все в крови, и тут еще эта чертова псина залаяла, я испугался, что соседка услышит...

Джон: И ты запаниковал.

Макс: Да, я запаниковал. Я прикинул, что если она жива, то ее рано или поздно кто-нибудь найдет, но если она умерла...

Джон: Ты ведь ее ближайший родственник?

Макс: Да. Черт, речь идет о двенадцати миллионах! Может, для тебя это мелочь, но для меня, при моем положении...

Джон: И что ты сделал?

Макс: Я зашел в спальню и раскидал ее одежду. Чтобы все подумали, будто это дело рук убийцы-трансвестита. А потом я убрался оттуда и залег на дно.