Простой план
Шрифт:
Я протянул руку через стол и взял у него чек.
– Откуда он у тебя?
– От Сонни Мейджора. Я продал ему свой храповик с трещоткой.
Я бегло просмотрел чек, потом передал его Джекобу вместе с ручкой.
– Перепиши его на меня.
Пока он расписывался, я достал из бумажника две двадцатидолларовые и одну десятидолларовую бумажки. Отдав их Джекобу в обмен на чек, я проговорил:
– Ты должен мне три доллара.
Он сунул деньги в карман и, похоже, уже собрался уходить, но потом вдруг решил задержаться. Взглянув на мой лоб, он поинтересовался:
– Как твоя шишка?
Я
– Рассосалась.
Джекоб понимающе кивнул.
– А твой нос? – спросил я.
Он сморщил нос и шумно втянул воздух.
– Прекрасно.
После этого мы замолчали. Я уже собирался встать и проводить брата до двери, когда он вдруг сказал:
– А ты помнишь, как отец разбил себе нос?
Я кивнул. Когда мне было семь лет, отец купил по выписке ветряную мельницу, чтобы с ее помощью орошать одно из полей. Он уже почти закончил сборку и, стоя на лестнице, закручивал последний болт, когда внезапный порыв ветра запустил алюминиевые лопасти этой штуковины, которые заехали отцу прямо по лицу и сбили его с лестницы. Мать видела все это из окна и – поскольку отец упал навзничь и лежал не двигаясь, прикрыв рукой голову, – бросилась к телефону вызывать «скорую помощь». В Ашенвиле существовала добровольческая служба пожарной охраны, и оттуда спасать отца примчались его друзья, которые потом очень долго подшучивали над ним. Отец так и не простил матери, что она поставила его в такое дурацкое положение.
– Эта ветряная мельница до сих пор стоит, – проговорил Джекоб. – Когда проезжаешь мимо, ее даже видно с дороги.
– Пожалуй, это единственное творение его рук, которое функционировало, – заметил я.
Джекоб улыбнулся – репутация отца как горе-мастера была извечной темой для шуток в нашей семье; но, когда он вновь заговорил, в голосе его прозвучали скорбные интонации.
– Жаль, что их уже нет рядом.
Я взглянул на него и – словно пелена спала с глаз – вдруг увидел, как на самом деле одинок мой брат. Джекоб был гораздо ближе к родителям, нежели я. Он жил в их доме почти до самой их гибели и, даже переехав в город, все равно большую часть времени проводил со стариками: подсоблял на ферме, болтал с ними, смотрел телевизор. Ферма была его прибежищем. Я был женат, скоро у нас с Сарой появится ребенок – для Джекоба же семья осталась в прошлом. У него не было никого.
Я безуспешно пытался подыскать уместные слова. Мне хотелось хоть как-то поддержать его, приободрить, но в голову ничего не лезло. Я не знал, как говорить со своим братом.
Наконец Джекоб нарушил молчание.
– Что ты имел в виду, когда сказал, что спросишь с меня за промахи Лу?
Меня вдруг охватила легкая паника; разом забылись сентиментальные бредни в отношении брата, которыми только что я забивал себе голову. Я понял, что, если хочу держать Джекоба в узде, нужно изобрести какую-то реальную угрозу, а не запугивать его абстрактными обещаниями расквитаться. Идея родилась мгновенно: собственно, она лежала на поверхности и к тому же являла собой беспроигрышный вариант.
– Если нас сцапают из-за Лу, – произнес я, – я расскажу про Педерсона. Скажу, что это ты убил его, а я лишь помогал тебе замести следы.
Джекоб уставился на меня.
– Я скажу, что пытался остановить тебя, но ты отпихнул меня и убил старика.
Джекоба, судя по всему, мое заявление шокировало. Когда он заговорил, было заметно, что слова даются ему с трудом.
– Но ведь ты же убил его, Хэнк.
Пожав плечами, я развел руки в стороны.
– Я совру, Джекоб. Если нас поймают по вине Лу, я заставлю Тебя заплатить за это.
Он скорчил болезненную гримасу. Из носа потекло, и он утер его перчаткой, потом провел рукой по штанам.
– Я не хочу отвечать за него, – сказал он.
– Но таково было условие. Мы же договаривались.
Он покачал головой. Жировые складки под подбородком – белые, с мраморными прожилками – продолжали трястись даже после того, как он замер.
– Я не могу контролировать его.
– Ты должен поговорить с ним, Джекоб.
– Поговорить? – раздраженно переспросил он. – Разве разговорами можно удержать его от глупостей?
– Тогда пригрози ему, – предложил я.
– Чем? Что побью его? Или сожгу его дом? – Он презрительно фыркнул. – Легко сказать: пригрози.
Мы оба замолчали. Было слышно, как за дверью засуетились сотрудники, собираясь по домам.
– Я не хочу отвечать за него, – повторил Джекоб.
– В таком случае, как мне кажется, возникает проблема.
Джекоб согласно кивнул.
– Возможно, – продолжил я, – придется сжечь деньги.
Я блефовал, но Джекоб никак не отреагировал на это. Наморщив лоб, он уставился на мой стол. Видно было, что мой брат всерьез задумался.
– Лу не подведет, – проговорил он наконец.
– Совершенно верно. Потому что ты ему этого не позволишь.
Джекоб, казалось, не слушал меня; он все еще был погружен в собственные мысли. Когда он заговорил, взгляд его был устремлен куда-то в сторону.
– А если он вздумает шутить, то недолго стать и жертвой несчастного случая.
– Несчастного случая?
– Да, как Педерсон.
– Ты хочешь сказать, что мы убьем его? – ужаснулся я.
Он кивнул, по-прежнему избегая смотреть на меня.
– Боже мой, Джекоб! Он же твой лучший друг Ты, верно, шутишь?
Он не ответил.
– Прямо-таки убийца века, – съязвил я.
– Перестань, Хэнк. Я просто…
– Прикончишь его, да? – Я ухмыльнулся и передразнил его: «Недолго стать и жертвой несчастного случая». Кем ты себя возомнил, Джекоб? Гангстером?
Он не смел поднять на меня глаза.
– Меня тошнит от твоих заявлений, – сказал я. Он вздохнул, хмуря брови.
– Как же ты хотел осуществить свой замысел? – поинтересовался я. – У тебя что, есть план?
– Я думал, мы могли бы обставить все как автокатастрофу.
– Автокатастрофа. Блестящая идея! И как ты себе это представлял?
Он пожал плечами.
– Может, посадить его в машину и сбросить с моста? – спросил я.
Он открыл было рот, собираясь что-то сказать, но я перебил его:
– С Педерсоном нам повезло. Тогда все работало на нас. Больше такого не повторится.
– Просто я думал…
– Ты никогда ни о чем не думаешь. В этом-то и проблема. Ты слишком глуп. Вспомни, как ты разнюнился после убийства. Ты плакал. Ныл, как ребенок. Хочешь еще раз пройти через это?