Простой план
Шрифт:
– Может быть, он полетел в другом направлении?
– Возможно, но сомнительно. По ряду причин мы склонны считать информацию нашего осведомителя абсолютно достоверной.
– Полагают, что самолет потерпел аварию, – вмешался Карл. – И потому агенты ФБР прослеживают его маршрут, следуя из города в город.
– А деньги были в самолете? – спросил я.
– Думаем, что да, – сказал агент.
– Большая сумма?
Агент Бакстер метнул взгляд в сторону Карла. Потом посмотрел на меня.
– Несколько миллионов долларов.
Я тихонько
– Мы хотели бы выехать на место часов в девять утра, – сказал Карл, – как только уляжется метель. Ты сможешь отправиться с нами?
– Карл, я же не видел, как самолет падал. Я лишь слышал рев мотора.
Оба выжидательно уставились на меня.
– То есть я хочу сказать, что сомневаюсь в успехе этой поездки.
– Мы понимаем, что это всего лишь смелое предположение, мистер Митчелл, – сказал агент Бакстер. – Но на данном этапе расследования в нашем распоряжении имеются одни только гипотезы.
– Нет, просто я не смогу вам ничего показать. Я ведь даже не выходил из машины. С таким же успехом вы одни можете проехать по Андерс-парк-роуд и увидеть то же самое.
– И все-таки мы будем вам очень признательны, если вы согласитесь составить нам компанию. Всякое может случиться – вдруг на месте вы вспомните еще что-нибудь.
– Может, тебя не устраивает время? – спросил Карл. – Давай поедем пораньше, если хочешь.
Я поймал себя на том, что помимо собственной воли качаю головой.
Карл с ухмылкой взглянул на меня.
– Когда вернемся, я угощу тебя кофейком.
Я уже собрался уходить, но агент Бакстер попросил меня задержаться еще на минуту.
– Я думаю, мистер Митчелл, – проговорил он, не сводя с меня глаз, – мне не стоит лишний раз обращать ваше внимание на конфиденциальность нашей беседы. По правде говоря, вся эта история не делает чести нашему ведомству. Мы были бы крайне огорчены, если пресса каким-то образом пронюхает о ней.
Не успел я ответить, как в разговор вступил Карл.
– Пресса, черт бы ее побрал. В этих лесах зарыты четыре миллиона долларов. Одно неосторожное слово – и тут начнется такая охота за сокровищем! Этого нам только не хватало.
Он рассмеялся и панибратски подмигнул мне на прощание. Агент Бакстер холодно улыбнулся.
Когда я вернулся домой, у Сары уже был готов ужин.
– Ограбление? – задумчиво произнесла она, выслушав мой рассказ о визите к Карлу. И с сомнением покачала головой. – Как бы не так.
Я сидел напротив нее за кухонным столом, наблюдая, как она кладет себе в тарелку жареную цыплячью ножку. У меня на тарелке уже лежала такая же.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ограбление – это все блеф, Хэнк. Похищение ребенка – вот из-за чего разгорелся тот скандал.
– Но я же не выдумываю, Сара. И не строю догадок. Я говорил с человеком из ФБР, и он сказал мне, откуда тянется след.
Нахмурившись, она уткнулась в тарелку и принялась ковырять
– Он разыскивает самолет с деньгами, – сказал я. – Не станешь же ты утверждать, что здесь, в округе, валяется несколько таких самолетов.
– У нас стодолларовые банкноты, Хэнк. Если бы ограбили бронемашину, в мешке имелись бы билеты и по пятьдесят, и по двадцать, и по десять долларов.
– Ты меня не слушаешь. Я же только что сказал тебе, что лично говорил с ним.
– Наши деньги – старые. В Федеральном резервном банке могли похитить только новые. В банках старые банкноты уничтожают и тут же заменяют новыми.
– Так ты хочешь сказать, что он лжет?
Сара, казалось, меня не слышала. Покусывая губу, она смотрела на люльку с ребенком. Потом, внезапно повернувшись, устремила на меня взволнованный взгляд.
– А он показал тебе свои документы?
– С какой стати он должен это делать?
Она уронила вилку на тарелку, резко отодвинула стул и выбежала из кухни.
– Сара? – опешив, крикнул я ей вслед.
– Подожди, – бросила она на ходу.
Как только она исчезла, Аманда разразилась громким плачем. Я даже не взглянул в ее сторону. Мысли мои были заняты тем, как вернуть деньги обратно в самолет, не оставив при этом никаких следов. Я скреб ножом по цыплячьей ножке, соскабливая с кости кусочки мяса.
Аманда наращивала мощь своих воплей; тельце ее напряглось, как сжатый кулак, лицо стало пурпурным.
– Шшш, – прошептал я и, опустив голову, уставился на медленно остывающую еду. Нужно идти сегодня ночью, понял я, сразу после ужина, пока не кончился снегопад. Я должен проделать все это в темноте. Оставлю себе три пачки – как раз хватит, чтобы возместить потери от покупки кондоминиума, а все остальное отнесу назад.
Сара вернулась с листком бумаги. Она села на место; на лице ее было написано ликование, щеки полыхали от радостного волнения, и бумагу она протянула мне, как подарок.
Я тут же узнал ее. Это была фотокопия заметки о похищении ребенка.
– Что? – недоуменно спросил я. Она ухмыльнулась.
– Это же он, не так ли?
Она склонилась над люлькой и ласково коснулась головки Аманды. Девочка затихла.
Я внимательно просмотрел газетную вырезку. Это была третья заметка – та, что с фотографиями. Я вгляделся в лица обоих братьев – сначала младшего, потом старшего и опять младшего в стоп-кадре, запечатлевшем его в форме полицейского.
– Он ищет своего брата, – проговорила Сара. Глаза мои вернулись к фотографии в центре, и на одно короткое мгновение в голове промелькнула догадка. Было что-то знакомое в глазах этого человека, в форме его скул, в посадке головы. И тут же ощущение сходства исчезло; его подавили другие бросающиеся в глаза внешние признаки – борода и густые волосы, коренастая фигура, сдвинутые брови.