Простуда

Луковкин Кир

— Заходите! — крикнула терапевт, и Саня рванул в кабинет, как спринтер со старта. Пора подводить горизонтальную черту.

Терапевт сегодня была в хорошем настроении. И по этому случаю, даже решилась побеседовать с пациентом чуть подольше.

— Как ваше самочувствие в целом?

Саня сглотнул ком, сложил платок и кашлянул в кулак.

— В целом удовлетворительное. Температуры нет. Чувствую себя нормально. Могу работать. Но кашель и чихание мучают до сих пор.

— Как бы в хронический не перешло. Не хватало аллергии… или еще какого-нибудь осложнения, —

терапевт методично выводила загогулины в его медицинской карточке, — А знаете, отчего все это? От неправильного образа жизни. Спортом надо заниматься, Александр Иванович. Бросать курить. Пить витамины. Обливаться холодной водичкой. Так говорите, жара нет?

— Разве что творческий, — улыбнулся Саня.

— Острите. Это хорошо. Ну что, выписываю вас?

— Да.

— С завтрашнего дня… нет, с понедельника. А эту неделю все-таки долечитесь.

— Да, само собой. Так это был ОРВИ?

— Совершенно верно.

— Вы уверены?

Самообладанию докторши позавидовал бы любой разведчик.

— Абсолютно. Обычная простуда, — она и бровью не повела.

— Ясно. Спасибо вам, — Саня пошел к двери. Не удержался — и звонко чихнул.

— Будьте здоровы, — приглушенно сказала терапевт, после еле заметной паузы.

— Спасибо. Постараюсь.

Он шел по улице и озадаченно повторял себе под нос: «Простуда». Обычная простуда. Минздрав предупреждает….

Минули сутки. Чихать почему-то расхотелось, да и кашель отступил. Организм постепенно креп, а болезнь уходила туда, куда ей полагалось — прочь. Саня искренне радовался.

Торопливыми движениями он накладывал последние мазки, когда раздался звонок домашнего телефона. Дребезжание старенького аппарата неприятно взрезало тишину, пронизывало воздух квартиры, как колокольный набат. Недовольно ворча, Саня взял трубку:

— Как самочувствие? — первым, без приветствия поинтересовался знакомый голос.

— Спасибо-нормально, — буркнул парень, пытаясь припомнить, кто это.

— Я ваш клиент, вы приходили ко мне во вторник вечером, на прошлой неделе, устанавливать соединение и программы. Извините, что побеспокоил, но дело срочное.

— А! — Саня хлопнул себя ладонью с кисточкой по лбу, причем пара капель краски попала на лицо. — Да-да, здравствуйте, чем я могу вам помочь?

Секунду-другую из трубки на том конце доносилось неразборчивое сопение, как будто собеседник закрыл ее рукой и с кем-то бурно совещался.

— Я… у меня программа-браузер, кажется, полетела. Экран остается темным, загрузочная таблица пропадает все время. Пишет, что соединения нет. Я бы не беспокоил вас, да статью надо отправлять срочно.

— Гм… А вы вызывали нашего ремонтника?

— Да, он сказал, что оборудование в порядке, а второго экземпляра вашей программы у него нет, поэтому и переустановить программу он не может. Предложил другую, но я хочу вашу. Она работает быстро. В офисе мне дал номер ваш программист Владимир, сказал, что можно позвонить.

Кто-то получит «люлей», уныло заключил Хохлов и стал задавать технические вопросы, чтобы выяснить, насколько

серьезно обстоит дело. Так как клиент был полнейшим дубом в компьютерах, выяснить скудную истину ему удалось спустя значительный промежуток времени. Поглядывая на сохнущее полотно, Хохлов с тоской думал о том, что видно придется тащиться по адресу.

— Ладно, ждите, скоро буду, — вздохнул он и дал отбой.

Оставалось сделать еще пару штрихов. Хохлов решил, что сегодня успеет, и пошел одеваться.

Он стоял перед знакомой дверью, и раздраженно думал: вот как чихну на тебя бациллами, будет тебе экспедиция в глубокую Африку. Кентавр недоделанный.

Дверь резко распахнулась, мужик выбросил вперед волосатую лапищу, рванул Саню на себя, и шарахнул замком — так стремительно, что у Хохлова возле ушей аж воздух загудел.

— Что… — раскрыл рот Саня, но мужик приставил к лицу кулак, шипя:

— Тихо!

Хохлов сглотнул, перед глазами пронеслась вся жизнь, нелепые догадки взгромоздились одна на другую, закорки прошиб холодный пот. Что он творит? Что собирается делать? Сумасшедший? Маньяк? Гомосек? Какого лешего?!

— Успокойся, — брякнул мужик, тщательно запирая дверь. — Просто мне нужно тебе объяснить одну вещь. Ты бы не стал слушать.

Саня подобрался, напряг мускулы. Мужик примирительно поднял руки ладонями к парню. Мол, я чист. На большом пальце болталось колечко с ключом. Ага, как же. Так мы тебе и поверили.

— Слышь, мужик, — просипел севшим голоском Хохлов, — не дури, ладно?

Хозяин усмехнулся и пошел на кухню, сунув брелок в карман. Это позволило Сане собраться с мыслями. Когда Хохлов появился на пороге засаленной кухоньки, вместо собутыльников в любых количествах, развратных женщин, обрезов, трупов, оружия, наркотиков и прочих прелестей криминальной жизни, его ожидала на тщательно протертом столе вполне мирная чашка чая. Оранжевая, в белый горошек. И, вероятно, малиновое варенье. Хозяин сидел по ту сторону и деловито мешал ложечкой в своей лоханке.

— Присаживайся, Эйнштейн! — пихнул он ногой из под стола табуретку.

Хохлов сел, разглядывая небогатый диссидентский интерьер.

— Ну что? — хозяин шумно отхлебнул из кружки чаю. — Много насочинял?

— О чем вы?

— Артист… — он ухмыльнулся. — О том самом. Говоришь, самочувствие нормальное? Кашель, сопли есть?

— Нету, — растерянно пробормотал Хохлов.

— В носу не свербит? Чихать не хочется? Голова не болит, температурки нету?

— Нету! — отрезал Хохлов. — Почти.

Мужик рассмеялся.

— Почти. Ну и замечательно.

Хохлов распахнул глаза. С шумом втянул воздух в легкие. Догадка с готовностью бухнула его по голове.

— Откуда ты знаешь? Это ты меня заразил, да?

Мужик весело рассматривал Александра, словно экзотическую зверюшку, внешний вид которой его очень позабавил. В уголках его глаз собрались кривые морщинки.

— Это ты сделал. Специально. Зачем? — продолжал атаковать Саня.

Натуралист как-то потупился, одним глотком опустошил сразу половину чашки и уставился в окно.