Протер
Шрифт:
– Еще что-нибудь столь же противно-необходимое?!
– Ну, не такое уж и противное, но необходимое, ибо то, что происходит с другими людьми, трогает нас в значительной степени меньше, – мудро заявил г. Останцони.
– Помните об этом, доктор! Через несколько минут они оказались в реанимационной палате, где, не приходя в себя, пытался скончаться г. Фильман. Но это ему как-то плохо удавалось. Он хрипел, скрипел во всю силу своих, надо сказать, нехилых легких, судорожно пытался встряхнуться всем своим телом, но и не оживал, и не умирал. Аппараты искусственного поддержания жизни работали на предельной нагрузке.
– Очень хорошо,
– Надо торопиться! – сказала г. Останцони.
– Время не ждет, да и Предиктор тоже, – подтвердил г. Останцони.
– Ну, надеюсь, на сегодня ужасы кончились, – пробурчал тихо, как ему показалось, почти неслышно, доктор. Доктор все путал, когда он находится в физическом теле и можно говорить тихо, не боясь быть услышанным, а когда в эфирном и надо быть осторожнее, по крайней мере, в отношении духов.
– Ужасы только начинаются! – оптимистично заявил г. Останцони.
– Я все никак не могу привыкнуть к тому, что вы все время читаете мои мысли, уважаемый маг!
– Привыкайте, коллега, это вам не физический мир, где почти все и для всех тайна за семью печатями. Здесь все открыто, и надо основательно следить за своими чувствами, про мысли я уже и не говорю!
– Господа, мы опаздываем! Если Предиктор может себе позволить задерживаться, то мы нет, – напомнила г. Останцони.
– Вы вовремя, Предиктор вот уже 15 секунд как на месте и ждет вас! – Секретарь-референт позволила себе немного улыбнуться, но только так, уголками губ, для приличия. Все невольно подтянулись, подобрались и стали серьезными.
– Расслабьтесь, господа! – посоветовала секретарша.
– Предиктор любит в меру расслабленных и в то же время в меру сконцентрированных людей, с сильной вибрацией во всех чакрах.
– Чакры – это что? – поинтересовался доктор.
– Потом! – коротко ответил маг. – Сейчас надо думать о предстоящем визите и представиться как-то получше и посолиднее, если не хотите оказаться старшим помощником младшего кочегара где-нибудь возле одной из адских печей.
– Ой, люблю, когда жарко! – проверещала г. Останцони.
– Так вот, дорогая, случай и представился.
– Люблю жару, но не до такой степени! – ответила г. Останцони. – А как мужчина наш Предиктор хорош во всех отношениях.
– Про все не знаю, – пробурчал маг, но на этот раз миролюбиво согласился: – А вообще-то действительно хорош. Они вошли в огромный зал. Зал был пуст, только два предмета притягивали взоры: огромный старинный инкрустированный письменный стол с двигающейся моделью вселенной и большой камин. И еще сам Предиктор. Но Предиктора нельзя ни в коем случае отнести к разряду предметов. Хотя почему нет?
Если сравнитель находится где-нибудь очень высоко, тогда и сам Предиктор может быть предметом! Предиктор, молодой человек приятной деловой наружности, с наголо обритой головой, в прекрасно сидящем костюме, энергично встал из-за стола, стремительно и вместе с тем элегантно подошел к гостям. В его лице сочеталось несочетаемое: огромная сила воли исходила от него, и в то же самое время какая-то неземная расслабляющая и кружащая голову благодать. Он пожал руку доктору, произнеся: – Рад вашему появлению в нашей обители, дорогой светило, хотя я знаю, что последнее
«Уже настучали!» – подумал доктор, но его мысль осталась без реакции со стороны других участников встречи. Видимо, было не до того. – Кстати, был на ваших похоронах! Все прошло очень степенно, столько народа, цветов, такие речи! Даже всплакнул!
А кстати, вам известно, что вы объявлены народным героем и гением в области психологии? Доктору стало как-то не по себе. Все эти земные радости казались рядом с Предиктором дешевой елочной мишурой. Да и его замечание по поводу «всплакнул», при таком стечении обстоятельств, можно было рассматривать только как шутку. Но, как понял доктор, в этом мире лучше ни на кого, да и ни на что, не обижаться!
– Ну, я рад, что вы все правильно понимаете! – Предиктор ласково улыбнулся доктору.
«Вот это психолог!» – подумал доктор, а дальше уже подумал, что лучше бы ни о чем не думать.
– Спасибо, – просто ответил на мысли доктора Предиктор. – Правда, это так здесь естественно, что порой просто забываешь о дарованных нам Высшим Иерархом способностях. – Ну а вы, дорогой искатель истины, сбежавший корректор Америки, как у вас дела?
– Да никуда я не сбегал! – ответил Останцони. – Вот стою тут, рад, и, как всегда, готов служить. И отвечать за неправомерные действия, правда, не совсем мои.
– Ответите, конечно, ответите, хотя не совсем и ваши. А значит, и спрос будет не так строг. – Госпожа Останцони!
Предиктор элегантно поклонился. – Не сочтите за невежливость то, что я вас приветствую в последнюю очередь, но вы же знаете, что у нас все наоборот. Высший Иерарх меня тоже приветствует последним. Ну а как же иначе, сначала духи менее важные, потом более. Рад вас видеть в чине полковника!
– Вы, как всегда, неотразимо любезны, господин Предиктор! – пропела г. Останцони нежным голосом. Она уже не была голой. На ней был великолепный, лазоревого цвета, подчеркивающий ее удивительные формы костюм. Но знак ангельского различия все-таки не забыла приколоть себе на правое плечо.
– А вы, как всегда, неотразимо привлекательны! Не ревнуйте, г. Останцони, я все равно не могу составить вам конкуренцию.
– Да, господин Предиктор, и только, наверное, потому, что вы очень заняты.
– Поэтому тоже, любезный нарушитель законов! Итак, я думаю, вы не все догадываетесь, о чем пойдет речь.
– Не все! – отозвался доктор.
– Я догадываюсь, – скромно произнес Останцони.
– Еще бы! – ответил Предиктор. – Самовольно покинули пост! А мы на вас, как на самую подходящую кандидатуру корректора Америки, возлагали столько надежд! И стоило вам самовольно оставить пост, как тут же произошла катастрофа в размерах государства. Г. Останцони стоял, опустив голову. – Итак, дорогие мои духи, надо исправлять ситуацию, и срочно, времени у нас в обрез. Если скончается г. Фильман, то нам всем очень не поздоровится, дело на контроле у Высшего. Этот Фильман сейчас, пожалуй, самая подходящая кандидатура на ответственный пост почтальона. Вы назначаетесь его ангелами-хранителями. Вы, господин доктор, учитывая ваши прежние заслуги в психологии и огромный опыт работы на свое эго, а также согласно пожеланиям вашего кумира Фрейда, – черным ангелом; вы, господин Останцони, учитывая ваши заслуги, – белым ангелом-хранителем. Вы, госпожа Останцони, возьмете на себя обязанности ангела-Учителя и возглавите работу ваших коллег.