Против сердца
Шрифт:
— Не спится? — с улыбкой.
— Да… На новом месте всегда так… — отвечаю. — А ты что не спишь? У тебя же бой завтра.
Вместо ответа, в один шаг, преодолев небольшое расстояние между нами, руками берет мое лицо. И в следующее мгновение его губы нагло впечатываются в мои. По всему телу пробегает горячая волна. Не понимаю, что происходит, не в силах сделать вдох.
Его губы такие мягкие и ласковые. Я чувствую их вкус. По спине бегает стая лошадиных мурашек. Кровь долбит где-то в затылке, как басы в клубе. Сердце вот-вот
Не позволяю себе до конца раствориться в поцелуе. Все мои возмущения застревают в горле и превращаются в непонятный звук. Стон?
Резко одергиваю его. Вырваться не составило труда, Марк сразу же отпускает. Не смотря на него, срываюсь в комнату. Хлопаю дверью. Сползаю по ней вниз.
Что это сейчас было? Прикасаюсь пальцами к своим губам. Горят…
Мой первый поцелуй…
Глава 19. Похититель поцелуев
Идиот!
Вот, зачем? Зачем я это сделал? Потому что, хотел.
Напугал девчонку.
В первую очередь, открыв глаза, когда она отстранилась от меня, я увидел ее перепуганные глаза. Мельком. Но успел заметить. И осознать весь масштаб трагедии.
Я еще не совсем отошел от ее истерики после "похищения". А тут еще и мог быть ее причиной.
Я думал только о себе. А в первую очередь должен был думать о ней. Я не смог себя сдержать. Но ни о чем не жалею. Все равно, я хотел поговорить. Всё объяснить, но все никак не мог подобрать слов.
А тут увидел ее, и крышу переклинило. И получилось совсем без слов, объяснение.
— Линда… — стучусь тихонько в дверь. — Открой, пожалуйста…
И что ты будешь ей говорить? Черт. Что-то я совсем тряпкой стал. Соберись!
— Марк, иди спать. Тебе надо выспаться…
— Я не усну пока мы не поговорим…
— О чем мы будем разговаривать?
— Не о чем, разве?
Открывает дверь, выходит. Растерянный взгляд.
Не успеваю ничего сказать в свое оправдание. Делает шаг и… обнимает меня. Прижимается щекой к груди. Закрываю ее руками в кокон. Маленькая моя.
Мое сердце фигачит. Скорости, конечно… Как у стритрейсера в спорткаре. Но чувствую, ее сердце не отстает.
— Прости… — шепчет.
— За что? Это я должен просить прощения…
— За неадекватную реакцию. У меня же неадекватная реакция?
— Нормальная… — вру я. Хотя, она, вроде, нормальная, но не ее я ожидал увидеть.
Еще больше расслабляется у меня в руках.
— Прости, что напугал. Я… не хотел… — спотыкаюсь на полуслове.
Я больше не знаю, что сказать. Напугать, да — не хотел. Поцеловать — очень хотел. И на реакцию ее, более буйную, был готов.
Мы стоим вот так обнявшись, в полумраке. Я слышу стук ее сердца, ее дыхание. И мне в мгновение стало так спокойно. И легко.
— Да… напугал, немного. Просто… просто… это мой первый… поцелуй.
Ты ж моя маленькая…
А я все-таки, сказочный идиот! Можно же было предположить. Она же все время избегала меня. Хотя…
— Вот за это, вдвойне прости. Похитил у тебя первый поцелуй…
— Похититель поцелуев… — смеется. Вот это мне уже нравится. Больше, чем перепуганные глазища. — Теперь ты можешь уже идти спать? У тебя бой…
— Можно еще минуту? — вдыхаю ее аромат, движение, каждый вдох и выдох, слово.
Ну, всё. Целую ее только в макушку. Больше не рискую.
Отпускаю. Уходит. Падаю на диван. Вот, сегодня я буду спать. До утра. И без проблем.
Утром, рано просыпаюсь. Без будильника. Организм привык в день боя просыпаться. Как по команде. Сходив в душ и позавтракав, оставляю на столе бутерброды.
Пишу записку: “У меня тренировка. Вечером бой. Буду поздно. Позавтракай. И, пожалуйста, не разнеси кухню.”
Думаю, как подписать. Марк? Или просто М.? А как еще?
Вместо подписи рисую маленькое сердечко. Романтик, блин. Но думаю, Линда оценит. Надеюсь, что у нас все хорошо. Будет. Без всяких условий.
Спускаюсь вниз. Сев в машину и выезжая со двора, набираю врача.
— Доброе утро, Владимир Георгиевич. Как мама?
— Доброе-доброе. Неплохо. Препараты действуют. Восстановление идет полным ходом. И прогнозы хорошие. Только лечение нельзя прерывать.
И это отличные новости. И я найду того ублюдка, который ее сбил, переломал ей позвоночник и скрылся. Она перенесла несколько операций и теперь только осталось ждать. Но прогнозы хорошие. Я чуть не поседел за все это время. Но она молодец. Бодрячком. Оптимистично настроена. И это радует.
— Перерывов не будет. Можете заказывать еще одну партию, завтра деньги будут. Можно к ней заехать сейчас? На пять минут?
— Только на пять минут. У нее процедуры.
Больница как раз по пути в клуб. Охранник со мной здоровается, киваю в ответ. Здесь все меня знают, много дней и ночей тут провел. Купив фруктов, поднимаюсь на нужный этаж. Захожу в палату. Отрывает взгляд от книги.
— Привет, мам…
— Ой, сынок… Я тебя не ждала. Доктор сказал, тебя не будет, пока. Здравствуй…
Улыбается. И я. Вот так и сидим молча. Я не осмеливаюсь спросить как дела, потому что не хочу, чтобы она оправдывалась, что очень долго лечится. А она не спрашивает, потому что, если я сам не говорю, значит не отвечу, даже если спросит. Выучила меня за восемнадцать лет.
Да, она мне не родная. Но роднее человека у меня нет.
— У тебя кто-то появился? — прищуривается. — Ты немного другой. Черты лица мягче стали. И голос.
— Ничего от тебя не скроешь… — улыбаюсь в ответ. — Рано еще что-то говорить, но когда у нас до конца всё срастется, я вас обязательно познакомлю…