Против сердца
Шрифт:
Волк с довольной ухмылкой проводит пальцем по шее, угрожая мне. Арена скандирует: Волк! Волк! Волк!
Краем глаза замечаю на экране коэффициенты. Мы можем сорвать куш. Но убираю подальше эти мысли. Чтоб не слепили и не ослепляли, раньше времени.
Ну, ты меня завел. Улыбаюсь. Скорее, оскаливаюсь.
Команда “файт”.
Теперь, уже я застолбил центр и забрал инициативу. Побегай теперь ты вокруг меня, дружок. Быстро выдыхается. Прикидываю, что по очкам уже его догоняю. И он тоже, это понимает.
Слепая ярость заставляет
Я на кураже. Заставляю пятиться, выдаю серию из нескольких боковых. Рефери разнимает.
Убедившись, что тот сможет продолжать поединок, подает сигнал “к бою”. Волк отчаянно кидается вперед. Делаю два коротких шага, успевает отклониться от ударов. Но вижу, что не успевает выставить блок. Делаю еще один шаг. И сначала, поднимаю колено ближней ноги, одновременно разворачивая опорную ногу. Руками защищаю лицо. Только, когда бьющая нога занимает горизонтальное положение, разгибаю и голенью бью точно в челюсть. Получается не сильно, но неожиданно. Волк теряет равновесие и начинает заваливаться назад. Для надежности заряжаю легким прямым в голову. Падает.
Рефери объявляет нокаут и мою победу. Я обессилен и физически, и морально. Судья поднимает мою руку вверх.
Я смотрю в орущую толпу. Не слыша ни единого звука, ищу глазами Сандру. Но она сама находит меня. Ухожу с ринга.
Прихожу в себя только минут через тридцать. Открываю глаза. В кабинете у Сандры. Сидит в своем кресле, просматривает что-то в мониторе.
— Ну, рассказывай, что там с охраной? — стреляю на одном дыхании.
— Всё норм. В больнице три охранника, хорошие бойцы, один на входе, два около палаты. Твоя мама под круглосуточной охраной. В отделение никто просто так не пройдет. Не волнуйся.
— А Линда? — голос срывается.
— У нее тоже охрана. Но вам опять, лучше переехать. И прости, что наши семейные проблемы повесила на тебя.
— Ты-то тут причем? Я же сам вписался. Забей, короче…
Расслабляется. И я тоже.
Иду в душ. Смываю с себя этот день. Смотрю в зеркало. Не хило так, меня помотали. Рожа распухла. Ладно, хоть ничего серьезного. Отек через пару дней сойдет.
Прошу Сандру отвезти меня. Сам не доеду, точно.
Едем молча. Разговаривать сил нет.
У дома замечаю пару тачек, которые никак не вяжутся с нашим двором.
— Это что ль охрана? — спрашиваю. В ответ кивает. — Пусть завтра тачки поменяют, а то палятся.
— Окей. И, Марк… — выходя из машины, оглядываюсь. — Хай-кик — крутой.
Показывает большой палец вверх. От бессилия, лишь киваю и улыбаюсь в ответ.
Захожу в квартиру. Свет не горит. Линда, наверно, спит.
Прохожу сразу в комнату. Жрать охота. Но готовить я сейчас точно не буду. Включаю свет. Около моего старенького дивана, на журнальном столике, стоит тарелка, аккуратно накрытая салфеткой. Поднимаю салфетку. Бутерброды с красной рыбой. А также,
Глотаю, не чувствуя вкус, бутерброды. Надеюсь, Линда меня простит. Я же, все-таки оценил. Выпиваю таблетку. Черепушка, и правда, раскалывается.
Моя заботливая девочка.
Уже раздевшись, замечаю рядом с тарелкой записку.
"И я даже не разнесла кухню." И также, вместо подписи, маленькое сердечко.
В груди порхает очень теплое чувство.
Падаю на диван.
Ну, что, Астахов? Не получился у тебя нокаут. Только нокдаун. Но я опять в строю.
И бой продолжается.
Вырубаюсь.
Глава 21. Только не убегай
За вчерашний день я поняла, что по-настоящему значит скучать.
Марка не было весь день. А я не знала, чем себя занять. Слонялась по квартире просто так.
Скучала по нему. А еще беспокоилась. Страшно за него.
Вспоминаю наш поцелуй. Ощущение, что губы до сих пор горят.
Его чуткое отношение к моей реакции на поцелуй, выбило меня из колеи.
Его заботливое "прости".
Набралась смелости и просто обняла. Почувствовала, что именно так нужно.
И у меня никогда не было парня. Папа всех разгонял. И никто ни разу не переходил черту. Значит, меня по-настоящему никто не любил. И я никогда не любила. Не знаю что это такое.
А сейчас? Трудно сказать, что это. Я не понимаю. И есть ли с его стороны такие же теплые трепыхания в груди, как у меня? Может, я ошибаюсь? Напридумывала себе, тут…
Хочу уже его увидеть. Но он еще спит. Вчера поздно вернулся. Надеюсь, его не покалечили.
Заглядываю в комнату. Мирно и размеренно сопит. Мой чемпион. У Сандры с утра узнала, как закончился бой.
Прохожу, сажусь на пол напротив него. Боюсь прикоснуться. Лицо опухло. Бедолага. Его били по лицу. Что за спорт такой жестокий? Били его, а больно мне.
Невесомо касаюсь пальцами. Скула, бровь, подбородок. Глаз заплыл сильно. В порыве нежности целую его в… бровь.
И продолжаю просто смотреть на него.
Глажу его ладонь, пальцы.
Перехватывает мою руку. Быстро целует пальчики.
— Доброе утро, чемпион… — шепотом, потому что голос срывается. А сердце включает нереальные скорости. Вот-вот выпрыгнет…
— Доброе утро… — бормочет сонно. — Можно мне еще массаж лица твоими волшебными пальчиками?
— Тебе не больно? — обеспокоенно.
— Мне классно…
Глажу по лицу. Аккуратно, осторожно. Воздушно проходясь по очень "страшным" местам.
Мурлычет как котенок.
Вторую мою руку забрал в плен. Гладит ладошку. Щекотно. Тихонечко хихикаю.
И мне классно. В этих безобидных прикосновениях, столько чувств и участия. Во мне плещутся доверие и восхищение. И восторг. Возможно, в какой-то степени, детский. Ну и что? У меня вот так!