Противостояние 2

Афанасьев Александр

Язов - министром?

Если бы ему самому довелось выбирать преемника - он бы остановился на ком-то из молодых. На первое место он бы поставил нынешнего командующего сороковой армией генерал-полковника Виктора Петровича Дубынина. Дубынин, бывший танковый комдив, на посту командующего сороковой армией проявил себя грамотным и инициативным командиром, под его руководством удалось переломить тенденцию постоянного роста потерь в ОКСВ и добиться их устойчивого снижения - причем потери душманов не только не снижались, но и возрастали. Дубынин, в отличие от него самого и командного состава его поколения не имел опыта Великой отечественной -

зато имел куда более ценный опыт командования армией в условиях локальной войны без линии фронта, он реально смог бы на посту министра внедрить во всей Советской армии и то, что было найдено потом, а зачастую и кровью в сороковой армии и подготовить армию к войнам нового типа. Маршал Соколов был в Афганистане еще до ввода войск, он постоянно бывал там все время войны, он знал состояние дел там как никто другой - и понимал, что армии нужно реформировать, причем быстро. На примере сороковой армии всплыли очень и очень серьезные проблемы. Он бы даже согласился с ораторствующими здесь - но он отчетливо понимал, что у этих - задача стоит не реформировать армию.

Эти хотят ее уничтожить.

– Товарищи, продолжим обсуждение. Товарищ, Чебриков, прошу доложить по состоянию расследования. Вы ведете или Рекунков?

Никого из них не выслушали. Да они и не хотели выступать. По сути действительно ЧП, кто-то должен отвечать. Соколов не держался за кресло, ему не нравилось происходящее здесь поспешное судилище, ему не нравилась "раздача всем сестрам по серьгам" и он опасался за будущее.

– Мы взяли на себя, товарищ Горбачев. Разрешите?

– Да, товарищ Чебриков, не надо выходить, доложите с места.

– Значит, следственным отделом КГБ СССР проведены первичные допросы Матиаса Руста, гражданина ФРГ, шестьдесят восьмого года рождения, проживающего в ФРГ. Матиас Руст показал, что план совершить полет в СССР у нег возник примерно полгода назад, им он ни с кем не делился и решил осуществить его в одиночку. Самолет он взял напрокат, пользуясь связями отца, торгующего подобными самолетами в другом городе. После этого он совершил перелет из ФРГ в Финляндию по международной воздушной трассе. В Финляндии, в городе Мальме он дозаправил самолет, подал план полетов, где указал желание посетить Норвегию. Над Финским заливом он отключил все средства связи, снизился и повернул в сторону советской границе, ориентируясь по дыму сланцевого комбината, единственному приметному ориентиру на побережье.

– Давно надо закрыть - сказал Яковлев

Это было первое, что он сказал за все Политбюро

– Товарищ Яковлев...
– одернул Горбачев - продолжайте, Виктор Михайлович

– Летел по карте, карта довольно подробная. Сказал что купил ее в аэроклубе, такие карты продаются свободно - мы проверяем своими силами. За все время полета высоко не поднимался, частично из-за облачности, частично из-за необходимости ориентироваться на месте. В самом начале полета всего один раз видел истребитель - перехватчик. За все время полета над советской территорией нигде не совершал промежуточных посадок, никто ему не помогал. Приземлился в Москве там где смог, первоначально имел намерение приземлиться в Кремле.

– Этого только не хватало.

– Мотивом назвал то, что хотел встретиться с Вами Михаил Сергеевич. Сказал, что хотел и с Рейганом, но подумал что гиблое дело.

– Самолет проверили?

– Проверили.

Ни шпионской аппаратуры, ничего. Обычный самолет.

О том, что в хвостовой части самолета был нарисован знак радиации - Чебриков не упомянул. А вот Соколов - об этом уже знал.

– Что будем делать, товарищи?

– Посадить. И пусть сидит!
– сказал Лигачев

– Егор, Кузьмич, так нельзя...
– развел руками Горбачев - так категорически нельзя поступать. Мы только сил положили на то, чтобы наладить дружеские отношения с Германией- и тут - на тебе. Из-за хулигана

– Так что его теперь - выпустить?

– Может быть и выпустить - задумчиво сказал Чебриков - БНД**** уже обратилась к нам по неофициальным каналам. Суд Гамбурга возбудил дело, они просят его выдать для осуждения на родине. Снисхождения не будет.

– То-то им верить можно - не унимался Лигачев

– Вообще то, Егор Кузьмич, для нас тоже будет лучше, если его в СССР не будет - сказал Чебриков - если он будет сидеть у нас, с нас просто не будут слезать все время, пока он отбывает наказание. Голоса всякие*****... уже сейчас бесятся. Анекдоты сочиняют. Мои люди покрутились в толпе - наверное и в самом деле лучше его выдать ФРГ. С глаз долой, как говорится и ...

– Может, он ненормальный?
– спросил Рыжков

– Экспертиза не проводилась. Проводить ее нужно крайне осторожно. Мы уже и так замазаны с этой карательной психиатрией, если институт Сербского будет проводить экспертизу - все сразу скажут, что в СССР опять применяется карательная психиатрия.

– У меня вопрос - сказал Лев Николаевич Зайков - а что если бы такой же вот Руст совершил посадку на авиабазе в США? Что бы было?

– Ему не дали бы - сразу ответил Яковлев, знаток США - сбили бы и все дела.

Почему то кто улыбнулся, кто рассмеялся

– По нашим данным - снова повел разговор Чебриков - не меньше десяти ракетных дивизионов сумели сделать фотовыстрел по Русту. Но никто так и не получил приказ на боевой пуск.

– Не фотовыстрел надо было делать - сбивать к чертовой матери!

Снова Лигачев.

– Эдуард Амвросиевич, что скажете?
– повернулся к своему соратнику Горбачев - ваше мнение? Вам с ФРГ разговаривать?

– Ну... осудить, дать сколько то. Потом - выпустить в качестве жеста доброй воли. Там, в ФРГ такие вещи очень ценят.

Горбачев захлопнул лежащую перед собой папку

– Хорошо. Предлагаю принять за основу предложение товарища Шеварднадзе. Без голосования возражения есть?

Возражений не было.

Отсидевшийся все Политбюро в окопе Александр Николаевич Яковлев, чуть ли не пинком открыл дверь в кабинет зав сектором ЦК, ближайшего помощника Лигачева - Евгения Легостаева. Его широкое крестьянское лицо светилось торжествующей улыбкой.

– Во!
– заявил он - все руки в крови! По локти!

Легостаев отложил работу.

– Что произошло, Александр Николаевич?

Яковлев не мог спокойно ходить по кабинету, он не ходил - он метался как бешеный зверь из угла в угол, держа руки перед собой и рассматривая их, будто желая и в самом деле увидеть на них кровь. Кровь своих врагов.

– Всё! Всех похерили! Разом! Всех.

– Кого?

– Соколова. Колдунова! Всех разом, под одну гребенку. Ничего! Мы им еще устроим! Голубчики! Разом! Всех!