Противостояние
Шрифт:
— А в Аризоне?
— Ни разу. Я же тебе говорил. Кодекс Запада. Эти пятеро старичков хотят усадить тебя на сковородку. Если мы не отстоим тебя перед присяжными, тебе крышка. Могу дать девяносто против одного.
— Сколько человек было признано невиновными постоянным составом присяжных в Аризоне?
— Двое из четырнадцати.
— Шансы не из лучших.
Девинз обнажил зубы в своей кровожадной улыбке.
— Следует отметить, — сказал он. — Что один из этих двух находился под защитой вашего покорного слуги. Он был виновен, как смертный грех, Ллойд. Совсем как ты.
— Если меня признают невиновным,
— Ни в коем случае.
— Так что либо все, либо ничего.
— Да.
— Черт, — сказал Ллойд, вытирая лоб.
— Раз ты понял ситуацию, — сказал Девинз, — и понял, на чем будет основано наше сопротивление, то перейдем к делу. Ты сказал мне и полиции, что ты… эээ… — Он достал из портфеля бумаги, посмотрел их и выудил нужный лист. — Ага, вот оно: «Я никого не убивал. Всех убил Поук. Это была его идея, а не моя. Поук был чокнутый, и по-моему, это большая удача, что он подох».
— Да, так оно и есть. Ну и что? — сказал Ллойд опасливо.
— А то, — сказал Девинз, — что ты боялся Поука Фримена. Ты боялся его?
— Ну, не совсем так…
— Ты боялся, что он тебя убьет.
— Да, но…
— Боялся до ужаса. Поверь в это, Сильвестр.
Ллойд нахмурился. Он выглядел как старательный студент, который никак не может ухватить смысл услышанного.
— Не позволяй мне вести тебя, Ллойд, — сказал Девинз. — Я не хочу этого. Тебе может показаться, что я хочу представить дело так, будто Поук все время был под действием наркотиков…
— Но он действительно был под кайфом! Мы оба были!
— Нет. Ты не был, а он был. А когда он нахмурился, он совсем сдвинулся…
— Парень, да ты, пожалуй, прав. — В памяти Ллойда возник призрак Поука Фримена, который весело завопил «Ннннноооо!» и выстрелил в женщину, стоявшую у прилавка.
— И он несколько раз угрожал тебе оружием, когда…
— Нет, он никогда…
— Угрожал. Он сказал, что убьет тебя, если ты не будешь ему помогать.
— Ну, у меня был автомат…
— Я уверен, — сказал Девинз, пристально глядя на Ллойда, — что если ты хорошенько пороешься в памяти, то вспомнишь, как Поук сказал тебе, что автомат заряжен холостыми. Вспоминаешь?
— Ну, когда вы мне об этом напомнили…
— И именно ты был удивлен больше всех на свете, когда из него стали вылетать настоящие пули, верно?
— Точно, — сказал Ллойд и энергично кивнул. — Меня чуть удар не хватил.
— И ты уже собирался направить автомат на Поука Фримена, когда его пристрелили, избавив тебя от этой необходимости.
Ллойд посмотрел на адвоката с зарождающейся надеждой во взгляде.
— Мистер Девинз, — сказал он чрезвычайно искренне, — именно так и было дело.
24
Ник Андрос отдернул одну из занавесок
Он задернул занавеску и подошел к проснувшейся женщине. Джейн Бейкер была вся обложена одеялами, так как пару часов назад у нее начался приступ озноба. Теперь с ее лица струился пот, и Ник с удивлением заметил, что в некоторых местах ее тонкая ночная рубашка пропотела насквозь и стала прозрачной. Но она его не видела, и он подумал, что в данной ситуации ее частичная нагота едва ли имеет значение. Она умирала.
— Джонни, принеси таз. По-моему, меня сейчас вырвет! — закричала она.
Он вынул таз из-под кровати и поставил перед ней, но она дернулась, и он упал на пол с глухим грохотом, который Ник не услышал. Он подобрал таз и держал его в руках, наблюдая за ней.
— Джонни! — вскрикнула она. — Не могу найти коробку с иголками и нитками! Ее нет в шкафу!
Никогда еще ему не приходилось так горько сожалеть о своей немоте, так как в последние два дня. Брейсмен, методистский священник, был с ней двадцать третьего числа, когда пришел Ник. Он читал ей библию в гостиной, но было видно, что он нервничает и ему не терпится уйти. Легко было понять, почему. Жар придал ее внешности какое-то розовое, девичье свечение, которое никак не вязалось с ее горем. Возможно, священник боялся, что она заразит его. Но скорее всего, он просто стремился поскорее забрать семью и уйти через поля. Новости быстро передаются по маленькому городку, и многие уже решили уйти из Шойо.
После того, как около двух суток назад Брейсмен ушел, все превратилось в какой-то кошмар наяву. Миссис Бейкер стало хуже, настолько хуже, что Ник боялся, как бы она не умерла до захода солнца.
К тому же, он не мог быть с ней постоянно. Он принес заключенным ленч, но Винс Хоган был не в состоянии есть. Он бредил. Майк Чайлдрес и Билли Уорнер хотели, чтобы он их выпустил, но Ник не мог заставить себя сделать это. И дело было не в страхе — вряд ли они стали бы терять время, мстя ему за свои обиды. Они поспешили бы сбежать из Шойо вместе с остальными. Но у него было чувство ответственности. Он дал обещание человеку, который уже умер. Наверняка рано или поздно патрульная служба штата возьмет дело в свои руки и заберет их отсюда.
В нижнем ящике письменного стола Бейкера он нашел кобуру с револьвером сорок пятого калибра и после некоторого колебания надел ее себе на пояс.
После полудня двадцать третьего числа он открыл камеру Винса и положил ему на лоб, грудь и шею по пакету со льдом. Винс открыл глаза и посмотрел на Ника с такой молчаливой и отчаянной просьбой о помощи, что Нику внезапно захотелось что-то сказать ему — что-то, что могло бы принести ему хотя бы секундное облегчение. Пока он заботился о Винсе, Билли и Майк не переставали кричать. Когда он поднимал голову, он мог прочесть у них на губах различные фразы, сводившиеся к одной единственной просьбе: «Пожалуйста, выпусти нас». Ник старался держаться подальше от них. Он уже знал о том, что паника делает людей опасными.