Противостояние
Шрифт:
Медсестры называли Элдера доктором, но он им не был. Он был на середине пятого десятка, обладал тяжелым взглядом и не имел чувства юмора. Ни один из докторов до Элдера, не нуждался в том, чтобы держать Стью под прицелом. Стью испугался Элдера, так как понял, что не имеет смысла что-то обсуждать с этим человеком или умолять его о чем-нибудь. Элдер ждал приказов. Как только они поступали, он их выполнял. И ему никогда не пришло бы в голову усомниться в их разумности в свете свершающихся событий.
Красная лампочка вспыхнула над дверью ровно в десять часов вечера, и Стью почувствовал, как
Элдер запихнет его туда. И никаких следов.
Элдер вошел внутрь. Один.
Стью сидел на больничной койке, положив руку на спинку стула. При виде Элдера он почувствовал знакомую пустоту в желудке. Все вокруг стало очень отчетливым, ярким, неторопливым. Ствол револьвера показался ему размером с туннель.
— Как вы себя чувствуете? — спросил Элдер, и даже сквозь переговорное устройство Стью различал гнусавый оттенок его голоса. Элдер был болен.
— По-прежнему, — ответил Стью, удивившись спокойствию своего голоса.
— Скажите, когда я смогу выйти отсюда?
— Теперь уже очень скоро, — сказал Элдер. Револьвер его был направлен в сторону Стью, не точно в него, но и не в сторону. Раздалось приглушенное чихание. — Вы не слишком-то разговорчивы, а?
Стью пожал плечами.
— Мне это нравится, — сказал Элдер. — Минут двадцать назад ко мне поступил приказ насчет вас, мистер Редман.
— Какой приказ?
— Ну, мне приказали…
Глаза Стью устремились поверх плеча Элдера.
— Боже мой, — воскликнул он. — Там крыса! Ну и дыра у вас тут!
Элдер обернулся, и на мгновение Стью едва не впал в оцепенение от неожиданного успеха своей хитрости. В тот момент, когда Элдер вновь стал оборачиваться к нему, он уже соскользнул с кровати и ухватил стул за спинку. Глаза Элдера тревожно расширились. Стью сделал шаг вперед и поднял стул.
— Назад, — закричал Элдер. — Не сметь…
Стул опустился на правую руку Элдера, и револьвер полетел вниз. Пуля визгнула по полу.
Стью подумал, что ему вряд ли приходится рассчитывать больше, чем на один удар до того, как Элдер оправиться. Он вложил в замах всю свою силу. Элдер попытался защититься сломанной правой рукой, но не смог этого сделать. Ножки стула опустились на шлем белого скафандра. Пластмассовое окошко для лица разлетелось вдребезги, и осколки брызнули Элдеру в лицо. Он вскрикнул и упал на спину.
Потом он встал на четвереньки и попытался дотянуться до револьвера на ковре. Стью в последний раз занес стул и ударил им Элдера по затылку. Элдер рухнул. Тяжело дыша, Стью наклонился и поднял револьвер. Он отступил назад, держа под прицелом распростертое тело Элдера, но тот не двигался.
На мгновение его посетила кошмарная мысль: Что если Элдеру поступил приказ освободить его?
Нет — Элдера послали сюда, чтобы убить его.
Стью оглядел распростертое тело, дрожа с головы до ног. Если Элдер сейчас встанет, — подумал Стью, — то он промахнется всеми пятью пулями. Но вряд ли Элдер собирается подняться. И вряд ли когда-нибудь
Стью зашел в воздушную камеру между двумя дверьми и нажал кнопку с надписью ЦИКЛ. Насос заработал. Открылась внешняя дверь. За ней оказалась небольшая комнатка с одним только письменным столом. На нем лежала тонкая стопка медицинских карт… и его одежда. Все это предназначалось к отправке в крематорий вместе с ним, сомнений нет. Его карты, его одежда. Итак, Стюарт Редман должен был превратиться в несуществующее лицо. В сущности…
Позади него раздался негромкий шум, и Стью быстро обернулся. Элдер ковылял по направлению к нему. Из вытекшего глаза торчал осколок пластмассы. Элдер улыбался.
— Не двигаться, — произнес Стью. Он поднял пистолет и сжал его двумя руками, но ствол все дрожал.
Элдер словно не слышал. Он продолжал идти.
Содрогнувшись, Стью спустил курок. Револьвер дернулся у него в руках, и Элдер остановится. Улыбка превратилась в гримасу, словно в лицо ему брызнули из газового баллончика. В белом костюме появилась небольшая дырка. Мгновение Элдер стоял, покачиваясь, а потом рухнул навзничь.
Стью открыл дверь в дальнем конце комнатки, в которой лежала его одежда. За дверью оказался коридор, освещенный лампами дневного света. Он услышал отдаленный стон, за которым последовал долгий припадок кашля.
Потом Стью вернулся обратно в комнатку и забрал свою одежду. С одеждой под мышкой он пошел по коридору по направлению к лифтам. Он снова услышал стон, на этот раз он был громче. За лифтами оказался еще один коридор, под прямым углом смыкавшийся с тем, по которому шел Стью. В этом коридоре, прислонившись к стене, стоял человек, в котором Стью узнал одного из медбратьев. Лицо его распухло и почернело, грудь вздымалась и опадала резкими рывками. Позади него, свернувшись калачиком, лежал труп. Дальше по коридору было еще три тела, одно из них — женское. Медбрат — Стью вспомнил, что его зовут Вик — снова начал кашлять.
— Боже мой, — сказал Вик. — Боже мой, что вы здесь делаете? Вам не полагается быть здесь.
— Элдер пришел позаботиться обо мне, а вместо этого я позаботился о нем, — сказал Стью. — Мне повезло, что он был болен.
— Господи Боже мой, тебе действительно повезло, — сказал Вик и снова зашелся в припадке кашля. — Если бы ты знал, парень, как это больно. Как нас всех выдрючили. Боже ты мой.
— Слушай, могу я чем-нибудь помочь? — спросил Стью.
— Если ты серьезно, то приставь эту пушку мне к уху и спусти курок. Меня внутри раздирает на кусочки. — Он снова начал кашлять, а потом беспомощно застонал.
Но Стью не мог выполнить этой просьбы. Глухие стоны Вика продолжались, и нервы у Стью не выдержали.
Двери лифта закрылись, а машина отправилась вниз. Лишь после этого Стью пришло в голову, что лифт может оказаться ловушкой. Это вполне в их духе. Может быть, отравляющий газ, или сработает рубильник, отсоединив тросы и отправив лифт в недолгое путешествие на дно шахты. Он нервно огляделся, пытаясь найти какие-нибудь лазейки или потайные выходы. Клаустрофобия погладила его своей шершавой рукой, и неожиданно лифт стал казаться не больше телефонной будки, не больше гроба. Преждевременные похороны.