Противостояние
Шрифт:
— Разумеется, — сказал Стью, открывая следующую банку. Голова его приятно гудела.
— Мы наблюдаем интересные сдвиги в экологии, — сказал Бэйтмен. Он совершал ужасную ошибку, пытаясь вписать Коджака в картину. — Остатки человечества, возможно, и сумеют наладить процесс воспроизведения, но найдет ли Коджак себе подругу? Станет ли он когда-нибудь гордым папашей?
— Бог мой, может быть, и нет.
Бэйтмен встал, положил палитру на стул и взял новую банку пива.
— Может быть, вы и правы, — сказал он. — Наверное, где-то остались другие люди, другие собаки, другие лошади. Может быть, среди этих уцелевших особей есть и беременные. Возможно, в Соединенных Штатах найдутся дюжины женщин, которые прямо сейчас занимаются любовью. Но некоторые животные
— одичают. Разумеется, не хватит людей для того, чтобы истреблять лишнее поголовье. На несколько лет охотничий сезон будет отменен.
— Ну, лишнее поголовье просто будет голодать, — сказал Стью.
— Нет, не будет. Не все, далеко не все. Во всяком случае, не здесь. Не знаю уж, что произойдет в Восточном Техасе, но в Новой Англии много садов и огородов. В течение лет семи здесь не будет ни одного голодающего оленя. Если через несколько лет вы окажетесь в этих местах, Стью, то для того чтобы пробраться к дороге, вам придется отпихивать оленей локтями.
Стью поразмыслил и, наконец, спросил:
— А вы не преувеличиваете?
— Не думаю. Конечно, может быть, я забыл какой-то самый существенный фактор, но, честно говоря, мне так не кажется. Так что давайте возьмем мою гипотезу о влиянии полного или почти полного уничтожения собак на популяцию оленей и распространим ее на взаимоотношения других видов. Огромное число кошек. Что это значит? Ну, я уже говорил, что на какое-то время крысы исчезли, но сейчас они вернулись. Но если число кошек будет неконтролируемо возрастать, ситуация может снова измениться. Мир без кошек
— звучит поначалу неплохо, но кто знает.
— Как вы думаете, сможет ли человечество выжить?
— Существует две возможности, — сказал Бэйтмен, — способные ему в этом воспрепятствовать. Во всяком случае, в настоящий момент я вижу только две. Первая заключается в том, что у детей может не быть иммунитета.
— Вы хотите сказать, что они умрут, как только родятся на свет?
— Да, а может быть, даже раньше. Менее вероятно, но все же возможно, что супергрипп подействовал на оставшихся в живых стерилизующим образом.
— Но это безумно, — сказал Стью.
— Как свинка, — сухо ответил Глен Бэйтмен.
— Но если женщины, ожидающие ребенка, обладают иммунитетом…
— Да, в некоторых случаях иммунитет, как, впрочем, и заразное заболевание, может передаваться от матери к ребенку. Но не во всех. На это нельзя рассчитывать. Будущее этих детей очень неопределенно. Конечно, их матери обладают иммунитетом, но статистическая вероятность говорит в пользу того, что их отцы заболели и умерли.
— Какова другая возможность?
— Мы можем сами завершить дело уничтожения человеческого рода, — спокойно сказал Бэйтмен. — Я действительно думаю, что это очень вероятный вариант. Не сейчас, разумеется, потому что мы слишком рассеяны по поверхности земли. Но человек — это стадное, социальное животное, и в конце концов мы соберемся вместе. Когда мы соберемся вместе, мы сможем рассказывать друг другу истории о том, как мы пережили великую эпидемию 1990 года. Большинство сформировавшихся обществ будут представлять собой примитивные диктатуры, возглавляемые маленькими Цезарями. Несколько будут представлять собой просвещенные, демократические общества, и я могу сказать точно, что будет необходимым условием возникновения таких обществ и девяностых годах и в самом начале двадцать первого века: это будут общества технически грамотных людей, способных снова включить свет. Это вполне возможно, и без особых проблем. Это ведь не ядерная война, в которой все уничтожается. Вся техника до сих пор стоит на своих местах и ждет людей — нужных людей — которые знают, как зачистить контакты и заменить несколько перегоревших предохранителей. Вопрос в том, какой процент оставшихся в живых понимают, как устроена
Стью отхлебнул еще пива.
— Вы так думаете?
— Разумеется. — Бэйтмен в свою очередь сделал глоток из банки, а потом подался вперед и мрачно улыбнулся Стью. — А теперь, мистер Стюарт Редман из Восточного Техаса, позвольте вам вкратце обрисовать такую гипотетическую ситуацию. Предположим, существуют Сообщество А в Бостоне и Сообщество Б в Утике. Они знают о существовании друг друга и об условиях жизни в чужом сообществе. Сообщество А процветает, так как в числе его членов оказался электрик. Этот парень знал ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы снова запустить местную электростанцию. Надо только представлять себе, на какие кнопки нужно нажать, чтобы вывести станцию из режима автоматического отключения. После того, как станция снова заработает, она будет продолжать действовать также почти в автоматическом режиме. Электрик сможет научить других членов Сообщества А, за какие рычаги дергать и на какие стрелки смотреть. Станция работает на нефти, а ее вокруг предостаточно. Так что в Бостоне полный рай. Есть отопление, чтобы бороться с холодом, есть свет, чтобы читать по вечерам, есть холодильник, чтобы пить свой скотч со льдом, как цивилизованный человек. Жизнь почти идиллическая. Нет загрязнения окружающей среды. Нет проблемы наркотиков. Нет расовой проблемы. Нет ни в чем недостатка. Не существует проблемы денег или бартера, потому что вокруг достаточно любых товаров, чтобы их хватило резко уменьшившемуся обществу на три столетия вперед. Здесь не будет диктатуры. Такие условия диктатуры, как нужда, нехватка, неуверенность, просто не будут существовать. Возможно, Бостоном снова будет управлять городское собрание.
Но вспомним о Сообществе Б в Утике. Там нет никого, кто мог бы запустить электростанцию. Все технари умерли. И им понадобится слишком много времени, чтобы самим во всем разобраться. А пока они мерзнут по ночам (а впереди — зима), они едят консервы, они несчастны. К власти приходит сильная личность. Они рады приветствовать его, потому что они сбиты с толку, замерзли и больны. Пусть он принимает решение. Разумеется, он так и делает. Он посылает кого-нибудь в Бостон с просьбой. Не пришлют ли они кого-нибудь в Утику, кто мог бы запустить электростанцию? Другой вариант для них — долгое и опасное путешествие на юг. Ну и что предпринимает Сообщество А, получив такое послание?
— Посылают своего парня? — спросил Стью.
— Клянусь мошонкой Иисуса Христа, нет! Возможно, и даже весьма вероятно, что его удержат против воли. В мире после эпидемии технические знания заменят золото в роли идеального обменного эквивалента. Ну и что предпринимает Сообщество Б?
— Думаю, они пойдут на юг, — сказал Стью и затем усмехнулся. — Может быть. А может быть, они будут угрожать бостонцам ядерной боеголовкой.
— Правильно, — сказал Стью. — Запустить электростанцию они не смогут, но смогут запустить ядерную ракету.
— На их месте, — сказал Бэйтмен, — я бы даже не стал возиться с ракетой, а просто попробовал бы отсоединить боеголовку и привезти ее в Бостон на автофургоне. Как вы думаете, получилось бы?
— Черт меня побери, если я знаю.
— Ну а если даже и не получилось бы, то ведь вокруг — горы обычного оружия, которое ждет, чтобы его подобрали и пустили в дело. А если специалисты окажутся в обоих сообществах, то они могут затеять ядерный конфликт из-за религии, территориальных претензий или какого-нибудь ничтожного идеологического расхождения. Вы только подумайте, вместо шести или семи ядерных держав мира у нас может появиться шестьдесят или семьдесят прямо здесь, в центральных районах США. Если бы ситуация была иной, то могла бы начаться война с использованием камней и палиц. Но ситуация такова, что армия исчезла и оставили на земле все свои игрушки. Тяжело об этом думать, особенно после всего того, что уже успело произойти… но я боюсь, что в этом нет ничего невозможного.