Противостояние
Шрифт:
еще.
— Это он тебя тогда отделал? — похолодел.
Лена глаза закрыла, ткнулась лбом ему в шею и молчок — сил нет.
Саня зубами скрипнул: живут же гниды, по земле ходят…
— Поэтому ты столько времени молчала, — прошептал, сообразив. — Ничего
Леночка, ничего. И с этим справимся.
Донес до госпиталя, новость обдумывая и все поверить не мог — чтобы Игорь ее,
людей стрелял? Не-ет,
он вообще здесь появился, каким образом?
Но понятно, слова о своих предположениях Лене не сказал — не время. Заметил уже
— волноваться начинает, плохо ей становится.
— Бумагу дай, пожалуйста, — попросила она его, когда уже на постель положил.
— Не сможешь писать.
— Смогу. Дай.
— Ладно.
И что он мягкий с ней такой? — вздохнул.
— Принесу сейчас.
Глава 20
Его рота вторую неделю стояла на оборонительном рубеже. Немцы то выбивали войска
из поселка, то отступали сами. Это "перетягивание каната" значительно достало
всех.
Санин смотрел в небо — прохудилось что ли? И его замучила эта беготня, туда-
сюда в которой лишь теряются жизни.
И поежился — прохладно.
В развалинах было действительно прохладно, голые стены из изрытого пулями и
осколками кирпича вытягивали быстро тепло из тела. Ничего, переживет. Главное
радисткам в соседней комнате, почти не пострадавшей на удивление, тепло и уютно.
Да и что переживать из-за отсутствие комфорта, если вдруг завтра опять придется
уходить? Укрытие от проливного дождя есть, связь работает — остальное неважно.
Из завесы дождя вынырнул Миша с котелком:
— Вот, товарищ капитан, горячее! Полевая кухня поспела! Поешьте!
— Да, мать твою, парень, я тебя, о чем просил?
— Так наладили связь-то с Грызовым! Наладили!
— Клава?! — развернулся к связистке. — Где связь?
Та растерянно пожала плечами.
— Ну? Что ты мне здесь по ушам ездишь?!
Михаил сунул капитану котелок и рванул обратно под дождь. Николай девушке кашу
отдал:
— Ешь. И связь, Клавдия, связь!
Жахнуло где-то рядом. Песок сыпнул на головы. Девушка пригнулась невольно, а
Коля в проем выглянул: зенитки бьют. Значит все-таки прорвались опять где-то
гады. И Грызова черти где-то носят, не добьешься ничего!
Тут и он вынырнул,
— К востоку группируются, гниды. Самоходки грязь месят, батальон на подходе.
— Откуда взял?
— Так «язык»!
— А где он, где?! Я что докладывать должен?! Мол, лейтенант Грызов самый умный
в роте лично мне сказал, что двигаются немцы, атаки жди?!
— Убили «языка», снайпер сука лупит, засечь не можем!
Николай выругался, грязно, пространно. Автомат взял, каску на голову одел и
Клаве бросил:
— Докладывай под мою ответственность. А про меня скажи — в бою! Все!
И рванул с Грызовым под дождь.
В восточной части города в развалинах бойцы засели, ждали команды. Капитан
лейтенантов собрал, бросил:
— Короче, братья славяне, или уходим или до последнего стоим?
— Стоим, — пробурчали те.
— Тогда стоим! До последнего! Это немец драпать должен, а не мы! Не сорок
первый, мать вашу! Ни одной улицы, ни одного дома ему! Задача ясна?!
— Так точно.
— Разошлись по местам! Приготовились к бою!
Минут тридцать прошло, дождь как по заказу закончился и, первые залпы грянули,
первые автоматные очереди. Одну цепь, вторую отбили, а немец лез и лез.
— Какой там батальон, Федя?! — отстреливаясь, заорал Санин. — Бригада, не
меньше! Ты кого взял-то?!
— Кто попался того и взял, — огрызнулся Грызов. И пригнулся — чиркнуло у
проема разбитого окна.
— Танки!! — закричал кто-то.
— Стоим!! — рявкнул в ответ капитан.
Сплюнул попавший в рот от разрыва снаряда песок, сунул гранаты за ремень и
огляделся. Махнул двум бойцам с минометом, указав наверх, и сам двинулся на
второй этаж, подтянувшись за остов лестницы. Сверху позиция лучше, хватило бы
боезапаса.
— "Самоходки", мать твою, Федя, — проворчал, выглянув и заметив поднимающиеся
по пригорку «пантеры».
К нему, запинаясь о битый кирпич и пыхтя от тяжести гранатомета, Михаил прибежал.
Пригнулся, застегивая каску.
— Ты, что здесь?! — рявкнул Санин, отстреливая сверху всех кто на мушку попал.
— Из штаба сообщили, рота Капрухина на подходе! Сказали — держать поселок всеми
силами, а они помогут! — бодро доложил парень. Грохнулся на камни, пристраивая