Противотанкист
Шрифт:
— Давай помянем, — докурив, и тяжело вздохнув, предлагает комэск, — таких ребят потеряли. — Набулькав в кружки и, не чокаясь, выпив, не сговариваясь, достаём папиросы и молча закуриваем, при этом каждый думает о чём-то своём.
— В общем, эскадрон пошёл в разведку на рысях, походной колонной, как мимо леса, так не меняя аллюра и дальше, причём прямо по шоссе. О чём думал молодой комэск, теперь уже не спросишь, то ли решил поберечь лошадей, и не ломать им в темноте ноги передвигаясь по пересечённой местности, то ли опоздав к началу своего первого боя, решил отличиться. У него теперь и не спросишь. Но проскакав три километра от леса, эскадрон попал под кинжальный огонь минимум десяти пулемётов. Занявшие позиции на высоте немцы, подпустили наших поближе и, осветив поле боя ракетами на парашютах, длинными очередями своих пулемётов положили почти всех. Повезло только остаться в живых тем, кто шёл в замыкании, и успел свалиться на другую сторону дороги, или прикрыться своим конём, и если был в состоянии двигаться, уполз подальше.
Потому что буквально через пару минут, по лежащим на шоссе, и прячущимся за трупами лошадей людям, открыла огонь миномётная батарея противника, не оставив ни раненым ни ещё живым, не одного шанса. Пулемёты тоже не замолкали, прекращая ржание смертельно раненых лошадей
Проводник как по ниточке вывел мой эскадрон к реке и, оставив лошадей в лесу, в двух километрах от моста, мы уже пешком выдвигались на исходную. Выслав вперёд разведку, я послал связного к командиру полка с донесением, что у нас всё в порядке и мы готовы к бою. Примерно через час вернулись разведчики, а вместе со связным прибыл и командир полка, который привёл третий и пулемётный эскадроны.
Пулемётчики, разобрав свои максимы, доставили их на вьюках, так что по лесу они пробрались без проблем. Выслушав разведчиков, майор отправил третий эскадрон на другую сторону реки с приказом, начать боевые действия по уничтожению противника ровно в три часа тридцать минут, такой приказ он отдал и первому эскадрону. Вот и мой эскадрон начал действовать по этому плану. Ровно в назначенное время, вперёд уползли пластуны, а следом за ними, таким же способом двинулся и весь эскадрон. Беспокоящий огонь, наши прекратили ещё в два часа ночи, так что немцы на высоте успокоились, а охрана моста, оставив только часовых и дежурных пулемётчиков, отправилась спать. Некоторые из них так и не проснулись, те же, кто успел вскочить, пережили своих камрадов буквально на несколько секунд. Потому что кричать «уря» никто не стал, а просочившись в окопы уже освобождённые от часовых, порубили спящих гансов шашками. Без накладок, конечно, не обошлось, и несколько человек мы потеряли, да и выстрелы тоже раздавались то тут, то там, но на полноценный бой это не походило никак. Роту противника, охранявшую мост, мы уничтожили, та же участь постигла и вражеских миномётчиков, огневые позиции которых, располагались в тылу высоты. Их мы тоже перекололи и утащили миномёты. А с наступлением рассвета, в атаку на высоту, с трёх сторон пошли два остальных полка дивизии. Вся артиллерия была поставлена на прямую наводку, и сопровождала спешенных конников, огнём и колёсами, поддержали атаку так же и ваши бронеавтомобили. Немцы долго не продержались, потому что на каждый их пулемёт, было одно наше артиллерийское орудие, а их противотанковые пушки, уничтожили в первую очередь. Поэтому оставив несколько отделений прикрывать отход, они откатились с позиций, но подойдя к переправе, получили алаверды по полной. Теперь уже наши станкачи, заняв позиции в выкопанных немцами траншеях, пожали свою кровавую жатву, подпустив отступающих как можно ближе и расстреляв их длинными очередями. Да и трофейные пулемёты, мы тоже использовали по своему прямому назначению, так что пошедший на зачистку первый эскадрон, только добил раненых, чтобы не мучились. Потом на переправе нас сменил мехполк НКВД, который и занял оборону по реке Межа, наша же дивизия, по приказу командования, сначала продвигалась на юго-запад по берегу Межи, и встала в оборону по реке Западная Двина, от пересечения этих рек на левом фланге, до деревни Осиновка на правом. А через день, у села Велищи, к нам пробились остатки 134-й стрелковой дивизии. Потом нас сменила 243-я стрелковая дивизия, из группы генерала Масленникова. — Закончил свой рассказ старший лейтенант.
В ответку, мы ему рассказали о нашем тяжёлом бое у села Ильино, ну и поведали о своих сегодняшних подвигах. Расстались естественно друзьями, обменявшись ценными подарками, в виде боевого трофейного оружия. Напиваться никто не стал, в процессе беседы, правда уговорили всю фляжку разведённого водой спирта, и разошлись по своим делам, кто куда, а я «к зайцам». В общем, проверив наличие личного состава, и пересчитав всех по головам, никого лишнего я не нашёл и завалился спать.
Поднявшись как обычно в шесть утра, я спокойно умылся, попил с проснувшимися «замками» чайку. «Офицеров» с нами не было (Серёгин взводный ещё лечился в санбате, пехотный лейтенант укатил с донесением), ну а капитан Алексеев убыл на узел связи, так что мы не стали третировать бойцов ранним подъёмом, а дали поспать до семи. А вот позже, «поиздевались» по полной. Когда после оправки, побежали на утреннюю разминку.
Забитые молочной кислотой мышцы, болели, красноармейцы матерились и поминали недобрым словом «этих гадов унтеров», но к концу получасовой пробежки, с непременными упражнениями из комплекса, ворчать перестали и, почувствовав себя гораздо лучше, уже без мата переносили все «тяготы и лишения» службы. За полчаса, оставшиеся до завтрака, бойцы умылись и окончательно пришли в себя, поэтому солдаты, строем шагающие к полевой кухне, уже не напоминали своим внешним видом засушенных крокодилов, какими они проснулись час назад. После завтрака, ротный обрадовал нас известием о том, что к нам едет ревизор. А именно командир батальона в сопровождении небольшого
— Вань, а что это всё значит? И зачем нагнали столько народу?
— А это я хотел у тебя спросить. Чего вы такого добыли, что батальонное начальство всю ночь сидело и разбирало документы, а с утра нас погнали на погрузку, заставив забрать с собой все трофейные мины, загрузить два бэка снарядов к нашим орудиям, и вот по железке мы прибыли сюда.
— Да, чувствую, дело пахнет керосином и добром это всё не кончится.
— Скорее всего.
А тем временем события нарастали лавинообразно. Сначала от помещения, в котором размещался штаб, во все стороны разлетелись конные посыльные, потом стали прибывать командиры полков. После обеда командир разведбата лично, поставил нам боевую задачу. Совершить марш в район деревни Зекеево и ожидать там дальнейших распоряжений. Пройти предстояло километров десять с гаком, это по прямой, но вся сложность заключалась в том, что передвигаться нам предстояло по лесным, петляющим в обход болот дорогам, так что гак тут был ещё тот же десяток. Прибывшие разведчики и пехотинцы, ушли напрямик через лес, оставив нам весь свой обоз, и выделив стрелковый взвод для помощи и сопровождения. Но всё равно, поматерились мы от души, вытаскивая из очередной, казалось бы небольшой лужи, наши пушки и повозки с боезапасом, хорошо хоть кавалеристы выделили нам несколько своих пароконных повозок, и мы распределили груз равномерно, не перегружая лошадей, но эту дорогу-бездорогу, каждый из нас запомнил надолго. Всё хорошее когда-то кончается, кончилась и наша «большая прогулка», и через четыре часа мы приплелись к месту назначения.
В деревне Зекеево мы и нашли своих, «дезертировавших» от нас сослуживцев и насовали им по самые помидоры, особенно преуспели в этом бредушие вместе с нами пехотинцы. Посмотрев на наш внешний вид, и посочувствовав для близиру, «дезертиры» начали вяло отругиваться, но когда ротный старшина пообещал оставить их без ужина, — кто не работает, тот не ест, да и кухня отстала — сказал он, заткнулись и призадумались. Точку в споре поставил капитан Алексеев, который узнав в чём дело, прошёлся по умственным способностям, некоторых командиров, которые бросают своих в трудную минуту. Он нагнал нас где-то на полпути, вместе с передовым эскадроном кавалеристов. В самой деревне расположились только наши подразделения из 119-й стрелковой, зато в окрестных лесах сосредотачивались две кавалерийских дивизии. В течение часа мы приводили себя в порядок и отдыхали после марша, ну а когда поужинали, прибывший майор Царёв, перед строем объявил боевой приказ и, назначив старшим командира мотострелковой роты, укатил. Распустив строй и вызвав командиров подразделений, дальнейшую боевую задачу объяснял нам уже капитан Алексеев.
— Приказ все получили? А теперь слушайте, что будет делать конкретно каждое подразделение. Так как нам нужно захватить деревню с поэтическим названием Жабоедово, и тем самым обеспечить ввод в прорыв кавгруппы, то поступаем следующим образом. Стрелковая рота старшего лейтенанта Знатного, переправляется через реку Межа на повороте, там хоть и широко, но глубина небольшая, и то, ближе к левому берегу, где вас и встретят мои разведчики. Для поддержки атаки с вами вместе переправляются миномётчики, старшим — лейтенант Мельников. С собой берём только носимый боекомплект. Орудия и повозки с боеприпасами переправляются по броду ниже по реке, вместе с передовым эскадроном. Действовать начнём с наступлением темноты, так что я вас умоляю, никаких громких команд и криков, если даже тонете, то тоните молча. Непосредственно в деревне расположен опорный пункт противника, который обороняет не больше взвода, а лес к ней подходит на полверсты, так что в атаку идём молча, и стараемся подползти как можно ближе. Артподготовку начинаем только если первая, молчаливая атака сорвётся, а это случится, только если какой-нибудь мудак начнёт стрелять раньше времени, или с криками бросится в атаку на пулемёты. Того я сам лично расстреляю, так что к окопам противника подбираемся аккуратно и тихо, передайте это всем и доведите до каждого человека.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться? — влезаю я с рацпредложением.
— Говорите сержант, что у вас?
— У нас на вооружении сейчас пять 80-мм миномётов. Может, возьмём с собой только три, а остальные отправим с обозом? Интенсивности огня это не убавит, зато боеприпасов можно унести в два раза больше.
— Хорошо, так и сделаем, ну а с боеприпасами к миномётам пехотинцы вам помогут. Ещё раз напоминаю, до первого выстрела и начала атаки ни звука, ползём как змеи в траве. После того как займём Жабоедово, встаём в жёсткую оборону и пропускаем в прорыв кавалеристов. Переправу начинаем в десять часов вечера, сразу после захода солнца. Первый разведвзвод занимает оборону на левом берегу реки возле брода и прикрывает правый фланг кавалеристов. Противника там нет, но может появиться, так что копаете окопы в полный профиль и отходите самыми последними, пропустив на правый берег, наши отходящие подразделения. У меня всё. Вопросы, предложения, замечания? Ну, раз вопросов нет, то проинструктируйте личный состав и до 21:00 отдыхать, после готовимся и начинаем.
— Разойдись.
Проинструктировав всех своих, а также приданных нам бойцов, распускаем строй и готовимся к бою, Иван идёт с нами через реку, поэтому Мишка остаётся старшим во взводе, общую же колонну с обозом поведёт ротный старшина, — старший сержант Силкин, поэтому сняв три своих миномёта и сгрузив боекомплект, отпускаем повозки кавалеристов. Остальной груз трогать не стали, так что на отдохнуть, осталось ещё полчаса.
В девять часов построили людей, подогнали снаряжение, проверили оружие, и к половине десятого были уже готовы. Подошедший к этому времени капитан Алексеев, выслушал доклады командиров, объявил пятиминутную готовность на покурить и оправиться, дальше будет не до перекуров, ну а потом мы построились и пешей колонной пошли к месту для переправы, а обоз вместе с нашими пушками поехал к броду. Пройдя примерно с километр, вышли к реке и начали переправляться, но теперь было уже легче, потому что разведка, где-то надыбала пару лодок-плоскодонок, и всё тяжёлое вооружение и мины мы перевезли на них, сделав несколько рейсов.