Противотанкист
Шрифт:
— Глотни, командир, — сказал мне Федя, протягивая фляжку с водой. Как я вначале подумал. Но когда основательно приложился, и увидел удивлённые глаза этого «вредителя»…
— Ты чего не предупредил, гад!? — Сказал я сквозь слёзы, когда откашлялся, охрипшим голосом.
— Блябуду не хотел, — забожился на зуб Фёдор. — Я же подмигивал. Ты что не заметил?
— Подмигивал он, — уже по инерции ворчу я. Чистый спирт, упав в пустой желудок, вызвал там мгновенную реакцию, и по всему телу разлилась теплота.
— Разбавишь водой, и плеснёшь каждому грамм по полста. Но это только после того, как мы переправимся на тот берег. — Говорю я и иду искать командира разведчиков.
— Здоров Ильюха? — Наконец-то вспоминаю я его имя (это с ним и Филатом, мы пытались спеть «Чёрного ворона», когда отмечали нашу первую победу).
— Почти. —
— Это где тебя зацепило?
— Да хрен знает, сам только заметил когда сюда дошли. Хлебнёшь? — встряхнул он полупустой флягой.
— Спасибо. Меня уже один добрый человек напоил «водичкой».
— Да это не вода.
— Я понял, не дурак. Сколько вас осталось?
— Со мной пятеро. Это относительно целых. Трое ранено. А двоих убитых мы там оставили. Сцука! Ну не мог я их забрать, у меня двое тяжёлых, насилу уволокли! — с надрывом восклицает он.
— Не вини себя, моих там трое. После поговорим, сейчас о живых думать надо.
— Да понимаю я всё, но…
— Ну что, действуем по старой схеме? Твои прикрывают — мы с пехотой переправляем раненых, потом все отходим, — перехожу я к конструктиву.
— Действуй Коля.
Начинает светать, реку окутывает туман и, найдя старшего в стрелковом взводе, начинаем переправу. Провозились довольно долго, трёхсотых было почти пятьдесят процентов, слава богу хоть половина из них могла передвигаться самостоятельно, а то бы пришлось челночить, хорошо что кто-то из пехотинцев догадался сделать волокуши, и у нас высвободилось несколько бойцов, но и так в боевом охранении шли легко раненые, а все здоровые несли или волокли неходячих.
Пройдя километр до деревушки Зекеево, оставляем всех раненых в домах, на попечение немногочисленных местных жителей. Там же остаётся и отделение разведчиков, на всякий случай мало ли что, да и насчёт одного незавершённого дела, мы с Ильёй накоротке переговорили, а то как-то нехорошо получалось, не по людски. Да и несколько пехотинцев, услышав, о чём мы с разведкой шушукаемся, с решительным видом подошли к нам и предложили свою помощь. Всё-таки наша дивизия кадровая, и в ротах все друг друга знали не один день, и даже не месяц, а как минимум год, и друзья, а тем более земляки были у всех. Поэтому порешили так. Разведка после обеда выдвигается обратно к месту нашего боя и наблюдает что там и как, а моя банда вместе со стрелковым взводом, точнее с его остатками, выполняет последний приказ и двигается на соединение с остальным нашим войском. Пройдя два с половиной километра на запад по лесной дорожке, входим в довольно большое село Зекеево раскинувшееся на высоком берегу реки, где и застаём свои «основные силы», — обоз и начальство. С этими населёнными пунктами прямо беда, там деревушка, здесь село, и все с одинаковым названием, правда, посмотрев топокарту, я заметил, что данный участок местности называется урочище Зекеева Гряда, видимо отсюда и произошла вся одинаковость. Переговорив со старшиной и узнав все последние новости, а также свалив на него заботы по кормёжке лишнего состава, иду разыскивать капитана Алексеева.
Наш отряд занимал оборону на правом берегу, прямо напротив брода. А так как река в этом месте выгибалась дугой на юг, то наши окопались по диаметру этой дуги, оставляя в пятидесяти метрах в своём тылу небольшую рощу, где были установлены станковые пулемёты и сорокапятки на флангах. Длина линии обороны была полкилометра, так что народу там хватало — два стрелковых, взвод разведчиков, плюс шесть максимов и две пушки. Ещё один разведвзвод располагался прямо в селе и составлял резерв, поэтому выслушав мой доклад, ротный распорядился отдыхать и приводить себя в порядок. За ранеными же высылался обоз, который должен был забрать всех по пути и доставить на станцию Жарковский, а при возвращении обратно, привезти боеприпасы. А так как на всех раненых, нашего транспорта не хватало, то мобилизовали местных колхозников, с их гужевыми телегами.
Когда я вышел от командира роты, то первым кого повстречал, был сержант Филатов. Ну и после взаимного обмена «любезностями и комплиментами» мы продолжили общение, в тёплой и непринуждённой атмосфере. От него я узнал, что никаких рубежей обороны больше не создавали, а встретив наших артиллеристов, капитан отправил их сразу за речку. Дожидаться же нашу шайку, осталась снайперская пара, под чутким Серёгиным руководством, а также группа прикрытия, состоящая из четырёх
Вот тут-то я и поделился с Серёгой нашими планами, относительно павших в последнем бою. Он план одобрил, но внёс свои коррективы, так что к нашему «главнокомандующему» решили подойти вместе, но уже после обеда, так как капитан Алексеев куда-то ускакал, на одном из коней, оставленных нам кавалеристами. Расставшись с сержантом, я нашёл своих и, наскоро позавтракав, завалился спать, потому что ночью опять предстояло работать. Разбудили меня уже около двух часов дня, мой взводный вместе с Филатом, причём довольно варварским способом. Эти гады поставили парящий котелок с гороховой похлёбкой возле моей головы и минут пять наблюдали за моей реакцией. А когда я, глотая слюнки, проснулся, с удивлением осматриваясь вокруг, то ещё и заржали как сивые мерины, показывая на меня пальцем и повторяя мои гримасы, которые я делал во сне, когда мой нос учуял запах еды. Увидев котелок, я невозмутимо достал трофейную ложко-вилку и, обозвав их гамадрилами, приступил к приёму пищи. Доев всё и запив довольно наваристую похлёбку кружкой компота, я достал из вещмешка полотенце и пошёл умываться к стоящей поблизости бочке с водой.
— Смотри, — сказал Ванька, толкая Серёгу локтём, — он прямо как кот, сначала нажрался, а потом умывается.
— Ага, — откликнулся он, — сам как домашнее животное, а нас всякими непонятными словами называет, хоть бы спасибо сказал.
— Спасибо вам товарищи «гамандрилы», — не остался я в долгу. — Когда к командиру пойдём?
— Сиди уже, пока ты дрых без задних ног, мы уже сходили и обо всём договорились, так что строй своих и выбирай человек десять, больше нам и не нужно.
Построив людей и объяснив им ситуацию, командую.
— Добровольцы, два шага вперёд! — Вышли все двадцать пять человек, поэтому медленно прохожу вдоль строя, заглядывая в глаза каждому, и командую сделать шаг вперёд только тем, кто не отводит свой взгляд. На этот раз народу уже меньше. Потом отсеиваю всех, кто ранен, но посчитал свои ранения царапинами, далее тех, кто по возрасту был уже не молодой. В результате остаётся семеро пехотинцев и трое из моей сборной солянки, со мной одиннадцать. Серёга берёт с собой первое отделение своих разведчиков, ну и плюс та пятёрка, которая осталась в наблюдении, итого на операцию отправлялось двадцать пять рыл или морд. За главного теперь старший сержант Филатов (представили его уже давно, а приказ о присвоении, командир роты привёз только сегодня).
Оставшиеся же пехотинцы, уходят в расположение своей стрелковой роты, ну и прикомандированные миномётчики, возвращаются по своим взводам. В результате моих внештатных остаётся трое, Малыш, дядя Фёдор и бывший ездовой Рабинович. Вот с ними мы и пошли «на дело». Почистив оружие, пополнив боекомплект гранат и патронов, а также подогнав снаряжение, собираемся в путь. Строю своих и даю команду, чтобы попрыгали на месте. Попрыгали. Переснарядились. Ещё попрыгали. Поматерились. Снова подогнали всё что можно. И когда наконец-то, подпрыгивающие бойцы, перестали напоминать железные ящики с ключами, я распустил строй и разрешил десять минут на покурить. Через четверть часа подошёл «страшный» сержант Филатов со своими, с ними был также и грузовик, с двигателем в одну лошадиную силу, в кузове которого лежал дополнительный боекомплект к стрелковому оружию и гранаты. Все разведчики были вооружены трофейным оружием кроме снайперов, у пехотинцев все стволы были отечественные, ну а у моих — сборная солянка. Емеля как обычно был с эмгачом, у меня с Федей — эмпэшки, а у Фимки — светка. Построившись в колонну по два, пошагали на место, впереди разведчики, потом моя новая бригада «ух», ну и замыкала нашу процессию лошадь с обычной телегой.