Противотанкист
Шрифт:
— Ну, и где теперь твоя винтовка, товарищ боец? Знаешь, что за утерю боевого оружия трибунал?
— Что трибунал знаю, поэтому свой карабин я Петрухе на сохранение и оставил, да и вещички тоже. Думал, ежели убьют, то хоть в трибунал за потерю оружия не потянут. — На бойце и правда, из всей амуниции присутствовал только солдатский ремень.
— А что за барахло тогда на берегу осталось? — Встреваю в разговор я.
— Дык, я же и говорю, добра сбруя, да и ахтомат ихний тоже неплохой, но наши всё-таки лучше, — поправился боец. Пока мы разговаривали, видимо подошёл вышеназванный Петруха и, спросив разрешение, передал солдату его карабин.
— Товарищ младший лейтенант. Разрешите оправиться? — спрашивает Кулик.
— Разрешаю привести себя в порядок, — отвечает Борисов и поворачивается к нам.
— И что теперь с ним делать? — задаёт он вопрос, как бы советуясь с нами
— Думаю можно наградить, — говорю я. И, сняв с плеча трофейный МП, вручаю его бойцу.
— Спасибо товарищ сержант, — от радости позабыв устав, вымолвил он.
— Стрелять-то хоть из него могёшь? — отдаю я ему подсумки с магазинами.
— Да, нам товарищ лейтенант объяснял и показывал, когда мы первые свои трофеи захватили.
— Вот и стреляй на здоровье. Только больше не изображай из себя подсадную утку, товарищ Кулик, — невольно каламбурю я, — или предупреди командира, он хоть охотников созовёт, да и своё ружьё нужной дробью зарядит. Может, конечно, боец и не за автоматом ползал, или не только за ним а за другими трофеями тоже, но увидев его загоревшиеся глаза, после того как ему дали в руки оружие, я понял, что основной целью для него был всё таки пистолет-пулемёт.
— Разрешите? Товарищ лейтенант, — опустив приставку младший, говорит красноармеец, показывая на подаренный ствол.
— Идите, занимайте оборону бойцы, а то что-то пехота задерживается, — отвечает командир взвода.
Стрелковая рота подошла через полчаса, так что после совещания командного состава, выступаем в поход. Впереди взвод пешей разведки, сразу за ним остатки нашего отряда, а уже следом за нами два взвода пехотинцев. Роте нужно перекрыть участок берега длиной три километра, от деревушки Зекеево, до Столбов, поэтому ни о каких сплошных траншеях речи и быть не может. На военсовете командиры решили, что оборону будут занимать повзводно, с большими промежутками между подразделениями, стыки же обеспечивать огнём станковых и ручных пулемётов. Идём в колонну по одному, пробираясь по редкому лесу и петляя, обходим глубокие болотные лужи. Идти по дороге вдоль берега, изображая из себя мишени, что-то не очень хочется, вот и идём как все «нормальные герои», в обход. Всё лишнее и тяжёлое вооружение Филатов отправил вместе с ранеными, договорившись о помощи с местными жителями, так что идём почти налегке, ну как налегке, я например тащу ППД, а так же закинутую за спину СветулЮ. Ничем не отличаются от меня и другие хомяки нашего отряда, каждый помимо автомата, тащит ещё и карабин, или винтовку, исключение составляют только расчёты пулемётов, но им приходится тащить на себе ещё и боезапас к своему прожорливому импортному агрегату.
В Столбах у нас дело, не сказать что приятное, но нужное. Хороним погибших. Пехотинцы занимаются своими делами, мы же на северной окраине деревни, копаем для наших последний окопчик. В ночном бою у Серёги погибло пятеро, четверо получили ранения, поэтому я и не бросался на него с упрёками, а так же с расспросами, время придёт, сам всё расскажет. С опознанием тут всё в порядке, смертные медальоны почти у всех, да и разведчиков своего взвода командир знает хорошо. У кого записки оказались не заполнены, заполняем, причём ещё и всем пишем, когда и где погибли бойцы. Дав прощальный залп над братской могилой, идём дальше, нас сопровождает отделение сержанта Данилова. Им нужно проверить, далеко ли ещё протянулся неприкрытый берег реки, и выяснить, где находится правый фланг соседней дивизии. Нас теперь немного, так что идём почти в наглую, правда, не по дороге, а прижимаясь к самой опушке леса, потому что наш берег выше, а на левом, болота приближаются практически вплотную к реке.
Пройдя три километра, в деревне Прохоренки встречаем своих старых знакомых, бойцов 53-й кавалерийской дивизии. Сама-то дивизия была в рейде, а вот её 34-й бронетанковый эскадрон оставался на месте дислокации, в районе станции Жарковский. При формировании бронекавалеристам не досталось материальной части, поэтому Кондрат Семёнович, не желая терять танкистов, и не взял их с собой. Можно было, конечно, посадить бойцов на коней, дать в руки шашки и отправить в атаку, но тут тоже были проблемы, во-первых, с лошадьми, а во-вторых, с вооружением, да и человек просто умеющий скакать на лошади, «немного» отличается от настоящего кавалериста. Основная же проблема была с отсутствием вооружения. Ведь согласно штату, танкистам положены наганы, вот их-то и выдали, и то не всем, и если в механизированных корпусах в начале войны, безлошадных танкистов использовали как чёрную пехоту, то они хоть пулемёты могли снять с подбитых и вышедших из строя танков, да и деваться тогда
Гарнизон деревушки состоял из танкового взвода, в количестве 15 человек личного состава, возглавляемые лейтенантом. Про нас они были предупреждены сначала командованием, а потом проходящим обозом с нашими ранеными. Наш самый главный начальник объявляет привал, поэтому идём пообщаться с начальником гарнизона. Сержант Данилов насчёт взаимодействия, ну а мы с Серёгой прояснить обстановку. Вот тут-то лейтенант и поведал нам самую главную военную тайну. Про своё вооружение, а также про боевую задачу. Самым главным оружием взвода, был телефонный аппарат, с помощью которого можно было связываться с командованием, и сообщать о передвижениях противника. Для самообороны же и борьбы с диверсантами и вражескими разведгруппами, им выделили один ручной пулемёт, три винтовки, и по паре гранат на каждого, это кроме наганов, так что когда наши обозники презентовали гарнизону пяток Кар 98 с запасом патронов, танкисты были на седьмом небе от радости. По крайней мере, можно было отстреляться от небольшой разведгруппы гансов, а не застрелиться, как шутил лейтенант. Ещё две таких же заставы, были расположены по берегу реки, в двух километрах друг от друга, правда, с вооружением у них было ещё веселее.
Попрощавшись с командиром взвода и разведчиками, а также оставив четыре трофейных карабина, идём дальше. Нам остаётся пройти ещё около семи километров, поэтому через полтора часа, раздав по пути излишки трофеев, «прибываем» на станцию назначения, где и попадаем в ласковые объятия своих отцов-командиров. Серёгу уводит капитан Алексеев, а вот со мной жаждет пообщаться целый майор.
Про то, что наш батальон во главе с батяней комбатом находится на станции, мне сообщил мой командир взвода. Так что оставив всё лишнее в расположении и приведя форму в более-менее приличный вид, как говорил один прапорщик — «сапоги нужно чистить вечером, чтобы утром надевать их на свежую голову», иду «на ковёр» к начальству. По пути вспоминаю все свои косяки, чтобы заранее сочинить отмазку. Войдя в помещение, где располагался штаб батальона, докладываю о прибытии и попадаю «с корабля на бал».
За накрытым столом сидело наше батальонное начальство а также капитан Алексеев, и слушало рассказ старшего сержанта Филатова про наши подвиги.
— Садись за стол сержант, — сказал мне майор Селиванов — а то в ногах правды нет, послушай, потом дополнишь.
— Есть. — Отвечаю я, присаживаясь рядом с Серёгой. Наступив мне под столом на ногу, Филатов продолжил свой доклад.
— Устроив засаду, мы стали ждать противника. Незадолго до полуночи, на наш берег переправилась усиленная рота немцев и пошла наступать во фланг на наши ложные позиции. Мой отряд двигался на некотором отдалении, готовясь в нужный момент ударить в тыл противнику. Но заметили второй эшелон десанта, готовящийся к переправе, а на реке лодки с боеприпасами. Поэтому решили, сначала разделаться с ними, а потом уже помочь нашим. Переправочные средства вместе с боезапасом мы пустили ко дну, также пулемётным огнём неплохо проредили гансов на той стороне реки. Но в бой с нами вступил взвод противника, оставшийся прикрывать переправу, а потом нас накрыли миномётным огнём и, неся потери, мы вынуждены были отойти. После прекращения артобстрела, немцы решили поиграть с нами в догонялки, но получив по сопатке, отстали. Перевязав раненых и оставив их на попечение местных жителей, я со своими оставшимися силами, отправился помочь нашим, но они и сами справились, потому что остатки противника переправились уже на свой берег реки, причём вплавь, о чём мне и сообщил передовой дозор. Бойцы видели, как немцы выходили из воды на берег и скрывались в прибрежных кустах. Начинало светать, на реку опустился туман, противника поблизости не было, стрельбы тоже, поэтому мы занялись поиском своих погибших в ночном бою товарищей. А потом, где-то в трёх километрах от нас, раздался взрыв гранаты, мы пошли проверить в чём дело и встретили наших. — На этом Серёга закончил, а комбат, повернувшись ко мне, кивнул и сказал.
— А теперь продолжай ты, Доможиров. — Ну, я и продолжил, рассказав всё без утайки, в конце же своего доклада выложил из командирской сумки кучу жетонов немецких солдат, а так же зольдбухов. Всё это мне подогнал дядя Фёдор, когда я собирался на «ковёр» к начальству.
— И что теперь с ними делать, капитан? — Обращается комбат к своему начальнику штаба.
— Да ничего. Приказ они выполнили. Противника потрепали. А то что бойцы погибли, так война без потерь не бывает. — Ответил капитан Прокудин.