Противотанкист
Шрифт:
К железной дороге мы вышли возле болота Плоский мох, которое разлилось вокруг насыпи, правда сначала упёрлись в болото, и лишь обойдя его по краю, наткнулись на «чугунку», как выразился Серёга. Выставив парные посты прямо на полотне дороги, на южном и северном краю болота, позицию для пулемёта оборудовали на насыпи, а весь остальной лишний состав занял оборону, расположившись на откосе с восточной стороны. Ротный попытался связаться с командованием, но из этой затеи ничего не получилось, и как не матерился радист, и чего только не делал, бегая по округе с антенной, пытаясь ловить волну, но так ничего и не поймал. Канонада, раздававшаяся со стороны переправы, закончилась громким взрывом ещё полчаса
Хорошо хоть, что через час, с юга на нас выехал кавалерийский разъезд, а с рассветом подошёл первый мотострелковый взвод из разведбатальона, вместе с нашими засланцами. Командиры с прямоугольной геометрией в петлицах отошли пошептаться, а мы с Филатом пошли «допрашивать» сержантский состав. Вкратце нам удалось выяснить следующее. Плацдарм на левом берегу реки вместе с железнодорожным мостом и предмостными укреплениями наши захватили быстро, зато потом пришлось отбить несколько контратак противника. А когда фрицы поняли, что сбить наших с плацдарма не удастся, и переправа оказалась в руках красных, то рванули фугас, заложенный под полотном железной дороги в километре от моста. А самым хреновым было то, что в дренажной трубе под насыпью в этом месте протекала небольшая речушка, практически ручей, который из-за непрекращающегося дождя, увеличился в объёме раза в два. Да ещё и метров семь насыпи как корова языком слизнула, так что две роты стрелкового батальона сейчас занимали оборону, а третья пыталась восстановить путь, засыпая воронку землёй. С сапёрами было тоже не густо, потому что из отделения, выделенного для операции, половина ушла с нами.
Кавалеристы, выяснив сегодняшний пароль и отзыв, отправили связнюка к своим, взвод разведки, забрав сапёров, пошёл обратно, нас же пока оставляли на месте, где мы должны были дождаться или передовой эскадрон, или паровоз, а если дождь к тому времени не прекратится, то и пароход. Первыми всё-таки до нас добрались кавалеристы, причём во главе с нашим хорошо знакомым командиром.
— Здоров будь, Задорожный. — Кричу я, увидев своего старого знакомца.
— И тебе не хворать, артиллерист. — Спрыгнув с коня, отвечает он и подходит к капитану Алексееву. Переговорив минут пять, командиры отдают необходимые распоряжения и, передав свои позиции одному из сабельных взводов, топаем прямо по шпалам на север. Оставшиеся два взвода, скачут слева и справа от насыпи. Через два километра, выбрав более менее возвышенное место, ещё один кавалерийский взвод занимает оборону, а с оставшимся идём дальше. С неба дождит, не переставая, но уже не так сильно как ночью, да ещё и потеплело, так что чувствую себя вполне комфортно, ещё бы обсушиться, сто грамм и на печку, или в парилку к Алёнке, как тогда… От нахлынувших воспоминаний, по моей спине пробежала толпа мурашек, а в душе что-то сладко защемило.
— Подтянись! — Знакомая команда возвращает меня с небес на землю. Мы и так не сильно и растянулись, идём в колонну по два правда по параллельным путям, но люди как бы прибитые к земле каплями дождя, взбодрились и пошли побыстрее, в колонне после немудрёных шуток, начал раздаваться смех бойцов. Почувствовав скорое окончание похода, народ оживился. Взвод кавалеристов, возглавляемый комэском, ехал впереди нас слева от насыпи, справа же раскинулось обширнейшее болото Тёмный мох, так что хотя бы за правый фланг можно было не волноваться.
— Колонна стой. — Раздаётся через четверть часа голос ротного.
— Командиры отделений ко мне, остальным покурить и оправиться. — Вместе с другими сержантами подбегаю к капитану.
— До возможного переднего края, не более
После перекура идём следующим образом. Вперёд на расстояние сотни метров, высылаем дозор, а весь остальной отряд, в колонну по одному следует по самому краю правой стороны насыпи, чтобы в случае чего укрыться за ней. Конники остались на месте нашей остановки, с нами только идут старлей Задорожный со своим связным. Сегодняшний пароль нам сообщили, так что хоть с этим у нас проблем не будет, да и в дозоре у нас Федя с Рабиновичем, всё-таки в обороне стоят бойцы из нашего батальона, так что с опознанием думаю, проблем не возникнет. Свой ППД я отдал дяде Фёдору, забрав у него трофейный МГ, а то мало ли как отреагируют на незнакомое оружие некоторые индивидуумы.
Слава богу войны, всё обошлось благополучно, потому что на левом фланге оборону занимала рота, с бойцами которой мы воевали в наших крайних боях, так что без остановок следуем прямо на станцию, где находится штаб. С путей сходим только в одном месте, где наши уже заканчивают ремонт и, перебравшись через ручей, топаем вдоль насыпи. Придя в расположение, «офицеры» уходят на доклад, а разведчики, набившись в три избы, раскочегаривают там печки, чтобы обсушиться. Мы же втроём оккупируем одну из банек, на северной окраине посёлка и, растопив печку и натаскав воды, развесив форму в предбаннике, нагишом забираемся на полок. На улице всё-таки лето, так что парилка нагревается буквально через полчаса, а ещё минут через десять, у нас буквально уши в трубочку сворачиваются. Ополоснувшись студёной водой, выскакиваем в предбанник, а в парилку заносим всё ещё мокрую форму, кто его знает, сколько у нас ещё времени, а напяливать на себя, промоченную до последней нитки одежду, что-то не очень хочется.
Как словом, так и делом, разомлев в тёплом и довольно большом предбаннике, мы походу задремали, но через некоторое время обламываемся с отдыхом. В закрытую на крючок входную дверь, кто-то начинает громко стучать и материться. Ну вот, подумал я, как истопить так некому, а на готовое каждый норовит присоседиться. Открыв двери, чтобы послать наглеца на три весёлых буквы, вижу на пороге мокрого и злого, страшного сержанта Филатова.
— А, это вы артиллеристы, а я-то думаю, — кто тут прячется?
— Не прячется, а отдыхает после трудов праведных, — говорю я в ответ, затягивая его внутрь и снимая с него плащ-палатку. — Проходи, гостем будешь. — Упав на лавку, он пытается стянуть с себя раскисшие сапоги, но у него это не выходит, поэтому вдвоём с Федосом помогаем ему в этом нелёгком деле, и прямо в форме заталкиваем в парилку и усаживаем на скамью. Ефим в это время убирает нашу подсохшую форму и, развесив её в предбаннике, подкидывает в печку дров. Серёга стучит зубами и даже не может расстегнуть пуговицы на вороте гимнастёрки. Взяв на себя роль няньки, помогаем ему снять мокрую форму, а на верхний полок, он уже забирается сам. Плеснув на каменку, выхожу из парилки, потому что от жара, лежать там можно только на полу.
— Всё мужики, походу нашему отдыху конец, так что одеваемся и пойдём искать свой взвод. — Говорю я, натягивая на себя мятую и всё ещё волглую форму.
Пока мы приводили себя в порядок, из парилки вывалился красный как рак Филатов и, найдя свою флягу, присосался к ней.
— Уф, — стал он отпыхивать, присев на скамейку, — вроде согрелся. А то думал уже не дойду, размокну как кусок сахара.
— И где же тебя носило? Сюда вроде вместе пришли, да и разведчики твои в хатах сушатся, сам видел.