Протокол «Сигма»
Шрифт:
Они поднялись в лифте на четвертый этаж. Портье открыл дверь с номером 416. Чувствуя себя несколько глуповато, Бен стоял у него за спиной и чуть сбоку, чтобы можно было видеть часть помещения, не будучи сразу замеченным тем, кто мог там находиться.
И он увидел тень, силуэт! На фоне света, падавшего из приоткрытой двери ванной, вырисовывалась мужская фигура. Человек немного присел, направляя длинноствольный пистолет на дверь!
В следующее мгновение он повернулся, и Бен рассмотрел его лицо. Это был тот самый убийца, который пытался убить его несколько часов назад перед виллой Юргена Ленца! Убийца из
Человек, убивший его брата.
– Нет! – завопил портье и кинулся бежать по коридору.
На мгновение убийца растерялся – он ожидал появления Бена, а не служащего гостиницы, одетого в униформу. Этого мгновения Бену хватило для того, чтобы тоже броситься наутек. Позади него раздалось несколько негромких хлопков заглушенных выстрелов и куда более громких ударов пуль о стену. Крики портье стали еще громче и страшнее, выстрелы послышались снова, уже ближе, а затем Бен услышал топот бегущего убийцы и прибавил ходу.
Прямо перед ним находился выход на лестницу, но Бен, не задумываясь, отказался от этого пути – ему совершенно не улыбалось оказаться на лестничной клетке с догоняющим его киллером. Вместо этого он метнулся за угол, увидел открытую дверь номера, возле которой стояла тележка горничной, и вскочил в комнату, быстро закрыв за собой дверь. Прижимаясь к двери спиной, он пытался сообразить, видел ли убийца, что он вошел сюда. Он услышал приглушенные торопливые шаги: убийца пробежал мимо. Он слышал крик портье, громко призывавшего на помощь; судя по голосу, парень не пострадал, и от этого Бену стало чуть полегче.
В комнате раздался крик! Бен увидел испуганно забившуюся в угол маленькую темнокожую горничную, одетую в легкий синий форменный халатик.
– Тише! – прошипел он.
– Кто вы такой? – не помня себя от страха, выдохнула горничная. Она говорила по-английски с очень сильным неизвестно каким акцентом. – Пожалуйста, не убивайте меня!
– Тише, – повторил Бен. – На пол! Если не будешь шуметь, ничего плохого с тобой не случится!
Девушка опустилась на ковролиновый пол, чуть слышно поскуливая от ужаса.
– Спички! – вполголоса рявкнул Бен. – Мне нужны спички!
– В пепельнице! Вот, пожалуйста… на столе, рядом с телевизором!
Бен нашел спички, а затем окинул взглядом комнату и сразу же заметил закрепленный на потолке датчик пожарной сигнализации. Такие, как он знал, извещали о наличии в помещении дыма, а также реагировали даже на небольшой нагрев. Встав на стул, он зажег спичку и поднес ее к коротенькому конусу. Уже через несколько секунд в номере и в коридоре завыли сирены пожарной тревоги – резкий металлический звук, прерывавшийся регулярными короткими интервалами. Вой раздавался повсюду! В коридоре послышались испуганные крики постояльцев, выбегавших из своих номеров. Еще через несколько секунд из проходивших под потолком труб системы автоматического пожаротушения полилась вода; тонкие струйки, направленные в разные стороны, ударили в ковер и на кровать. Как только Бен приоткрыл дверь, чтобы высунуться и быстро осмотреться, девушка снова закричала. В коридоре творилось черт знает что, люди метались во все стороны, возбужденно жестикулировали, что-то кричали друг другу, а автоматика безжалостно поливала их сверху водой. Бен выскочил из комнаты и присоединился к взбудораженной толпе, устремившейся
Запасной выход с лестничной клетки открывался в темный коридор, освещенный только мигающими и жужжащими люминесцентными трубками, прикрепленными под потолком, но этого света было вполне достаточно для того, чтобы разглядеть двустворчатую дверь гостиничной кухни. Бен кинулся туда, не задерживаясь, распахнул дверь и увидел неподалеку то, на что рассчитывал, – служебный вход. Подбежав к двери, он почувствовал дуновение холодного воздуха, пробивавшегося снаружи в щели, отодвинул тяжелый стальной засов и с усилием открыл массивную дверь. Пологий пандус вел вниз, в узкий проулок, заставленный мусорными баками. Бен поспешно сбежал вниз – издалека доносились быстро приближавшиеся звуки сирен пожарных машин – и скрылся в темном переулке.
Через двадцать минут Бен подошел к лишенному каких-либо особых примет американскому отелю, неотличимому от остальных элементов международной сети, частицей которой он и являлся, – высокому современному зданию, стоявшему над Дунайским каналом на дальней стороне Штадтпарка. Он уверенно прошел через вестибюль к лифтам. Несомненно, так не мог идти никто, кроме полноправного постояльца гостиницы.
Постучал в дверь номера 1423.
Специальный агент Анна Наварро повернула ключ и открыла дверь. Она была одета в длинную фланелевую ночную рубашку, косметики на лице не было, и все же она оставалась ослепительно прекрасной.
– Мне кажется, что я готов сотрудничать с вами, – сказал Бен.
Анна Наварро угостила Хартмана выпивкой, взяв из бара крошечную бутылочку виски, маленькую зеленую бутылку минеральной воды и положив в стакан несколько миниатюрных кубиков льда из крошечного морозильника. Она держалась, если это, конечно, возможно, даже более деловито, чем в управлении полиции. Поверх своей длинной фланелевой ночной рубашки она надела белый махровый халат. «Вероятно, ей не по себе, – подумал Бен, – из-за того, что в номере совсем рядом с нею находится незнакомый мужчина, а она одета для сна».
Бен с благодарностью взял стакан. Напиток оказался очень слабым. Женщина явно не принадлежала к любителям спиртного. Но при том потрясенном состоянии, в каком он находился, выпивка была ему просто необходима, и он сразу почувствовал некоторое облегчение.
Несмотря на то что в номере имелся диван, на который хозяйка усадила Бена, помещение совершенно не было приспособлено для приема посетителей. Анна сначала устроилась на краю кровати, но потом решила пересесть в кресло, которое она поставила под углом к дивану.
Большое, без переплета оконное стекло казалось черным холстом, на котором написана картина художника-пуантилиста. Отсюда, с большой высоты, была хорошо видна залитая неоновым светом Вена; огни города мерцали под звездным небом.
Наварро наклонилась вперед, скрестив ноги. Она сидела босиком; ее ступни были изящными, с высоким подъемом. Ногти пальцев ног покрыты лаком.
– Так вы считаете, что это тот же самый парень? – Той резкости, которая звучала в ее голосе во время допроса, теперь и в помине не было.