Протокол «Сигма»
Шрифт:
Агент Наварро наклонилась вперед, взгляд ее прекрасных карих глаз сделался жестким.
– Почему у вас оказалось с собой оружие?
Бен снова замялся, но на сей раз всего лишь на одну-две секунды.
– Для самозащиты.
– Так ли… – Это было скептическое утверждение, а не вопрос. – У вас есть разрешение австрийских властей на владение оружием?
– Я полагаю, что это касается меня и австрийских властей.
– Австрийские власти сидят на стуле рядом с мною. Если они решат отдать вас под суд за незаконное ношение оружия, я не стану пытаться воспрепятствовать им. Австрийцы очень не любят иностранных визитеров, у которых оказываются в карманах незарегистрированные
Бен пожал плечами. У нее, конечно, имелись определенные основания для того, чтобы так говорить. Хотя его самого все это в данный момент занимало очень мало.
– Поэтому, мистер Хартман, позвольте мне сказать вам кое-что еще, – продолжала агент Наварро. – Мне почему-то трудновато поверить в то, что вы носите с собой пушку, отправляясь навещать «знакомых ваших друзей». Особенно после того, как ваши отпечатки пальцев были найдены чуть ли не по всему дому Россиньоля. Вы меня понимаете?
– Я бы не сказал. Вы что, обвиняете меня в его убийстве? Если да, то почему не хотите прямо так и сказать? – Бен заметил, что ему трудно дышать; владевшее им напряжение все больше и больше нарастало.
– Швейцарцы считают, что ваш брат вел вендетту против банковского сообщества. Возможно, в вас что-то надломилось после его гибели, и вы решили продолжить преследование, которое начал он, и перевести все на смертоносный уровень. Найти мотивы будет совсем не трудно. Я думаю, что у швейцарского суда не окажется никаких проблем, когда речь пойдет о том, чтобы обвинить вас.
Она что, искренне полагала, что он убил Россиньоля? А если так, то почему специальный следователь из министерства юстиции настолько заинтересовался этим делом? Бен понятия не имел, какими возможностями она располагает в Европе, насколько велики неприятности, в которые он влип, и неуверенность сама по себе вызывала у него излишнюю тревогу. Только не уходить в оборону, говорил он себе. Надо переходить в контратаку.
Бен выпрямился и перевел дух.
– У вас здесь нет никаких полномочий.
– Совершенно верно. Но мне и не нужны полномочия.
Что, черт возьми, она хотела этим сказать?
– В таком случае чего вы хотите от меня?
– Я хочу получить информацию. Я хочу знать, зачем в действительности вы посещали Россиньоля. Зачем в действительности вы посещали Юргена Ленца. Что вам на самом деле нужно, мистер Хартман.
– А если я не хочу делиться этой информацией? – он решил попытаться выжать максимум возможного из конфиденциальности.
Женщина вскинула голову.
– Может быть, вы хотите узнать, что за этим последует? Почему бы вам не повернуть руль и не рискнуть?
«Иисус, у нее толковые мозги», – подумал Бен. Он глубоко вздохнул. Стены комнаты, казалось ему, понемногу сдвигались. Он постарался сохранить непроницаемое, равнодушное выражение лица.
А женщина между тем продолжала:
– Вы знаете, что в Цюрихе выдан ордер на ваш арест?
Бен пожал плечами.
– Это просто смешно. – Он решил, что настало самое время ему перестать защищаться и сделаться агрессивным и разозленным, таким, каким следует быть неправомерно арестованному американцу. – Наверно, привычки швейцарцев знакомы мне лучше, чем вам. С одной стороны, они выдадут ордер на арест, стоит вам выплюнуть на тротуар жевательную резинку. А с другой стороны, у них чертовские проблемы с экстрадицией. – Он немало почерпнул из бесед с Хови. – У кантона Цюриха существуют большие сложности в сотрудничестве с Polizei других швейцарских кантонов. А тот факт, что Швейцария прославилась укрывательством беглецов от налогов, означает, что другие страны придерживаются политики игнорирования швейцарских запросов об экстрадиции. – Это
Женщина-агент снова наклонилась к нему.
– Широко известно, что ваш брат пытался возбудить дело против швейцарского банковского сообщества. Гастон Россиньоль был выдающимся швейцарским банкиром. Вы посещаете его, и он оказывается мертвым. Давайте задержимся на этом. Затем вы внезапно оказываетесь в Вене, где встречаетесь с сыном одного из крупных нацистов, прославившихся своими преступлениями. Притом известно, что ваш отец был в концентрационном лагере. Вся ваша поездка ужасно похожа на некий вояж с целью мести.
Так вот к чему она подводила. Возможно, это и впрямь должно было произвести именно такое впечатление на человека, не знающего правды. Но я не могу сказать ей правду!
– Это нелепость, – почти не задумываясь, огрызнулся Бен. – Я даже не хочу рассуждать по поводу ваших фантазий с какой-то вендеттой и насилием. Вы говорите о швейцарских банкирах. Я веду дела с этими людьми, агент Наварро. Это моя работа. Международные финансовые операции вовсе не предусматривают буйства и убийств. Самые серьезные травмы, которые можно получить в моем мире, это порезы о листы бумаги.
– Тогда объясните, что же произошло на Банхофплатц.
– Не могу. Швейцарские «быки» много раз задавали мне этот самый вопрос.
– Объясните, как вы разыскали Россиньоля.
Бен помотал головой.
– И все остальное. Валяйте. Я хочу знать, откуда вы узнали их имена и их местонахождение.
Бен лишь молча посмотрел на нее.
– Где вы находились в среду?
– Не помню.
– Случайно, не в Новой Шотландии?
– Если напрячь память, то окажется, что я был арестован в Цюрихе, – резко бросил он в ответ. – Вы можете проверить это у ваших друзей из цюрихской полиции. Видите ли, я люблю попадать под арест в каждой стране, которую посещаю. Это самый лучший способ познакомиться с местными традициями.
Анна не обратила ни малейшего внимания на колкость.
– Расскажите мне, за что вас арестовали.
– Вам это известно не хуже, чем мне.
Наварро посмотрела на своего задумчивого соседа, а потом снова на Бена.
– За последнюю пару дней вас самого несколько раз чуть не убили. В том числе и сегодня…
Бен с удивлением почувствовал, что сквозь владевшую им унылую, почти безнадежную тревогу прорывается теплая волна благодарности.
– Вы спасли мне жизнь. Думаю, что я должен поблагодарить вас.
– Вы чертовски правы: должны, – ответила она. – А теперь сообщите мне, что вы сами думаете на этот счет? Почему кто-то пытался убить вас? Кому могло быть известно, чем вы занимаетесь и куда направляетесь?
Хорошая попытка, леди.
– Я понятия не имею.
– Могу поспорить, что какие-то соображения у вас все же есть.
– Сожалею. Может быть, вам стоит спросить у ваших друзей из ЦРУ, что они так старательно покрывают. Или ваша контора тоже участвует в прикрытии?
– Мистер Хартман, ваш брат-близнец погиб в Швейцарии, в подозрительной авиационной катастрофе. А совсем недавно вы оказываетесь связаны с несколькими перестрелками, случившимися в этой стране, причем ни одна из них не имеет никакого объяснения. Можно подумать, что смерть окружает вас, словно запах дешевого одеколона. Что, по вашему мнению, я могу обо всем этом думать?