Протокол «Сигма»
Шрифт:
Все закивали, и Сюлли вместе с ними. Его раздражало, что Ру, этот краснощекий выскочка, так выехал благодаря случайной удаче с этой шлюхой из гастарбайтеров. Но кто знает? Может быть, сегодня наступит звездный час Сюлли. Он еще раз всмотрелся в фотографии.
Бен высадил Анну на остановке автобуса, привозившего пассажиров в аэропорт, а затем поставил синий «Рено» на долгосрочную автомобильную стоянку при аэропорте Лилль-Лескин. Они должны были войти в аэропорт порознь и вылететь различными рейсами.
Они договорились встретиться в Буэнос-Айресе часов через десять.
При условии, что не произойдет никаких
Анна посмотрела на светловолосого, коротко стриженного американского армейского офицера и почувствовала уверенность в том, что ему удастся остаться незамеченным. Но, несмотря на все слова, которыми она ободряла Бена, она вовсе не была уверена в том, что это удастся ей. Она не подстригла и не покрасила волосы. Конечно, она изменила прическу и подобрала себе другую одежду, но, как бы то ни было, ее маскировка была очень слабой и примитивной. Она ощущала где-то пониже желудка ледяной ком – это был страх, который сам поддерживал себя, так как Анна хорошо понимала, что ничто не выдаст ее так окончательно и бесповоротно, как проявление этого самого страха. Ей следовало сосредоточиться. Ее обычная повышенная внимательность к окружающему могла теперь погубить ее. Прежде чем войти в терминал, ей было необходимо полностью избавиться от страха и беспокойства. Она представила себе, будто идет по лугу, заросшему бермудской травкой и одуванчиками. Она вообразила, будто держит за руку кого-то сильного и надежного. Это мог быть кто угодно – ведь она отлично сознавала, что всего-навсего выполняет мысленное упражнение, – но человеком, которого она представляла себе, был Бен.
Сюлли пристально рассматривал пассажиров, проходивших через его пост, высматривая признаки излишней нервозности или чрезмерной сдержанности, а также тех, у кого было слишком много или слишком мало вещей, и, конечно же, клиентов, имевших сходство с фотографиями, полученными из DCPAF.
Его внимание привлек мужчина, стоявший третьим. Он был примерно такого же роста, что и подозреваемый, имел курчавые каштановые волосы и все время позвякивал мелочью в кармане – нечто вроде нервного тика. Судя по одежде, он был, несомненно, американцем. Возможно, у него имелись основания для нервозности.
Он дождался, пока человек предъявит билет и паспорт офицеру охраны авиалинии, а затем вышел вперед.
– Всего несколько вопросов, сэр, – сказал Сюлли, прожигая подозрительного пассажира взглядом.
– Да, конечно, – отозвался тот.
– Прошу вас пройти со мной. – Сюлли подвел пассажира к своему посту возле билетной стойки. – Итак, что привело вас во Францию?
– Медицинская конференция.
– Вы врач?
Вздох.
– Я торговый агент фармацевтической компании.
– То есть торговец наркотиками! – Сюлли улыбнулся, хотя его взгляд остался настороженным.
– В каком-то смысле, – неохотно, словно не желая поддерживать шутку, ответил человек. На лице у него было такое выражение, будто он почувствовал дурной запах.
Американцы с их одержимостью гигиеной. Сюлли еще несколько секунд присматривался к пассажиру. У того было такое же угловатое лицо, квадратный подбородок, вьющиеся волосы. Но черты лица казались не совсем такими – слишком мелкими. К тому же Сюлли не заметил в голосе человека, когда тот отвечал на вопросы, настоящего напряжения. Сюлли попусту тратил время.
– Хорошо, – сказал он. – Желаю вам приятного полета.
Сюлли снова вернулся к очереди пассажиров, дожидавшихся регистрации, и тут же заметил белокурую женщину со смуглой кожей.
– Могу я взглянуть на ваш паспорт, мадам? – сказал он.
Женщина непонимающе уставилась на него.
– Votre passeport, s’il vous plat, madame, – повторил он по-французски.
– Bien sir. Vous me croyez tre anglaise? Je suis italienne, mais tous mes amis pensent que je suis allemande ou anglaise ou n’importe quoi. [92]
92
Пожалуйста. Вы приняли меня за англичанку? Я итальянка, но все друзья считают меня немкой или англичанкой, или еще неизвестно кем (фр.).
Судя по паспорту, она проживала в Mилане, и Сюлли подумал, что вряд ли американка могла говорить по-французски с таким вопиющим итальянским акцентом.
Больше в очереди не оказалось никого, кто выглядел бы хоть сколько-нибудь подозрительно. Перед белокурой итальянкой стояла баба с пятнышком на лбу и с двумя ревущими детьми. Насколько понимал Сюлли, такие не торопятся покидать его страну. Судя по тем темпам, с какими они переселяются во Францию, цыпленок-виндалу скоро перестанет считаться экзотическим блюдом. Хуже мусульман, конечно, никого нет, но и пятнистые лбы с их непроизносимыми именами тоже очень небольшая радость. В прошлом году, когда он вывихнул руку, доктор-индус в клинике категорически отказался дать ему хорошее, настоящее болеутоляющее. Наверно, считал, что он должен владеть какой-нибудь из тех штучек, которые показывают их фокусники-йоги. Если бы рука у него не выскочила из плеча, он разорвал бы этого парня в клочья.
Сюлли без интереса взглянул на паспорт женщины и махнул рукой, чтобы она проходила вместе со своим сопливым выводком. От этой шлюхи с пятнистым лбом даже смердело шафраном.
Молодой прыщавый русский. Фамилия немецкая, значит, скорее всего еврей. Мафия? Сейчас это не его проблемы.
Кристально честный француз и его жена, отправляющиеся на каникулы.
Еще одна одетая в сари баба с пятнышком на лбу. Имя Гайатри, а дальше следует нечто, совсем уже непроизносимое. Перченая ж. а.
Больше никто не подходил под описание: один слишком старый, другой слишком жирный, третий слишком молодой, четвертый слишком короткий.
Совсем погано. Похоже, что его звездный час наступит не сегодня.
Анна устроилась на своем месте в салоне туристского класса, оправила сари и еще несколько раз мысленно повторила свое имя: Гайатри Чандрагупта. Если кто-нибудь спросит, она должна произнести его без запинки. Свои длинные черные волосы она закинула за спину и, увидев свое отражение в стекле иллюминатора, с трудом узнала себя.
Глава 34
Буэнос-Айрес
Анна беспокойно смотрела сквозь зеркальное окно в офисе «Америкен Экспресс» на тихую, обсаженную деревьями Пласа Либертадор Генерал Сан-Мартин. Когда-то на месте этого парка проводились корриды, затем был невольничий рынок, теперь же внимание приковывала огромная бронзовая статуя генерала Хосе де Сан-Мартина верхом на коне. Солнце пылало безжалостно, а в помещении перекатывался волнами ледяной воздух из кондиционера и стояла тишина.
– Сеньорита Акампо?