Протокол вскрытия
Шрифт:
Проникновенную речь прервал грохот от входа. Мы дружно оглянулись. Как раз вовремя, чтобы увидеть, как в дом вваливается толпа, вооруженная отнюдь не ритуальными копьями.
Эринг схватился за табельное, но после гортанного окрика опустил руку. На десяток хель у него патронов не хватит, а мы с тетей вряд ли одолеем в рукопашной хотя бы парочку.
Я поднялась, сжимая в кармане верный скальпель. Это придавало мне уверенности, которой остро недоставало при виде недружелюбной толпы.
— Что
— Вы — мешаете! — безапелляционно заявила хель с красной повязкой на голове.
— Чем же? — удивилась я. — Мы сидим тихо.
— Никого не трогаем, — добавила тетушка из-за спины Эринга.
Приятель героически заслонял ее собой.
— Это гости жены! — храбро пискнул хозяин дома.
— Мужчина, никшни! — шикнула на него «красноголовая». — А вы, люди! Вы мешаете идеям революции!
И воздела кулак. Остальные хель поддержали ее выкриками — вразнобой, зато искренне.
— О как, — хмыкнул Эринг. — Вы что, хотите сместить Мать?
«Революционерка» нахмурилась.
— Нет! Мы — за Рагнарек!
Приятель грязно выругался, и я не могла его осуждать.
— Полагаю, доктор Рунульф здесь неплохо поработал, — вздохнула тетушка.
— Да! Рунульф! — услышав знакомое имя, хель приосанилась. — Он — наш Вождь!
— Превосходно! — я закатила глаза. — Сдался вам всем этот Рагнарек.
Она нахмурила брови.
— Молчи, человечка! Этот мир грязный и жестокий. Он должен быть уничтожен, чтобы ему на смену пришел новый — обновленный и сияющий!
Захотелось выругаться вслед за Эрингом. Она же выдает заученные клише из «Эдд»!
— Сколько тебе лет, деточка? — вздохнула тетя.
Неправильный вопрос. Видимо, лет «деточке» в самом деле было немного и она из-за этого переживала.
— Не твое дело! — оскорбилась она. — Мы не дадим вам помешать Рунульфу. Во славу великой праматери Хель!
— А у самой Хель вы спросили? — я совсем не героически шмыгнула носом. — Может, она совсем не желает конца света?
Хм, а вдруг удастся их заболтать? Ведь не факт, что у Исмира получится убедить старших, так почему бы не подстраховаться с младшими? Надо попробовать.
— Да что ты понимаешь?! — взбеленилась «революционерка». — Что ты вообще можешь знать о Хель?
Я усмехнулась.
— Вообще-то я — ее жрица. Проводник мертвых.
«Красноголовая» вытаращилась на меня.
— Врешь! — взревела она и одним прыжком оказалась рядом. А глаза — дикие, злые. — Лгунья!
Вздернула за шкирку — и хлестнула по лицу наотмашь…
В переносицу словно вонзили раскаленный прут. Мир опрокинулся, в глазах потемнело. Я отмахнулась — наобум, бездумно. Панически. Плеснула магией, не глядя.
И сквозь пелену боли услышала гортанные крики, чей-то жалобный стон, скулеж.
— Регина,
Она осторожно взяла меня за руку.
— Может, лучше лечь? — неуверенно предложил Эринг.
— Лучше отдайте ей свою куртку, юноша! — посоветовала тетя раздраженно.
Тут же меня окутала теплая ткань, пахнущая Эрингом — дешевым табаком, цитрусовым одеколоном и мужчиной. Я с трудом приоткрыла глаза, сморгнула слезы и вытерла ладонью мокрые щеки. Из разбитого носа капала кровь. По подбородку текло, во рту — соленый привкус. Я тронула губу и зашипела. Уй, больно!
— Вот, приложи! — тетя сунула мне носовой платок, в который завернула кусок льда.
Я осторожно прижала лед к переносице. Голова немного кружилась, а желудок болезненно ныл. Еще и руки тряслись. Надо поесть — я потратила слишком много сил.
Машинально я покосилась на остатки еды на столе. Скорее «останки» — пища скукожилась, почернела, кое-где покрылась инеем. Из незапертой двери тянуло холодом. И ветер, подвывая от ужаса, выметал прочь остатки черного тумана… М-да, изрядно я силой приложила!
У входа столпились перепуганные хель, а сбоку свернулась клубочком, тихо поскуливая, та самая активистка в красном платке. Ничего, оклемается. Нечего было руки распускать!
Я прикрыла глаза. Брр, ну и дубак. Или это тоже из-за выброса?
Хель вдруг бухнулись на колени — так, что дом жалобно вздрогнул.
— Прости нас, жрица Великой Матери! — хором попросили они. — Прости!
— Прощаю, — прогнусавила я.
Что еще тут скажешь?
— Жрица, — робко проговорила одна из хель, не поднимая взгляда, — позволь нам услышать волю Великой Матери. Просим!
— Просим! Просим! — хором откликнулись ее подельницы.
— Ладно, — согласилась я, вытирая ладонью окровавленный нос.
— Регина! — прошипел стоящий рядом Эринг. — Не порть торжественность момента!
— Хоть ты помолчи! — рассердилась я, запрокидывая голову, чтобы унять капающую кровь.
Представляю, на кого теперь буду похожа: нос разбит (чудо, что не сломан!), губы всмятку, лицо заплыло, под глазами гематомы.
И скомандовала притихшим хель:
— Подойдите. Двое.
Мысли с трудом ворочались в голове. Надеюсь, хоть сотрясения нет?
Я нехотя приоткрыла глаза. Хель почтительно приблизились. Сразу бы так — на лице робость, во взоре обожание. А всего-то требовалось хорошенько отдубасить их вожака.
— Надрежьте ладони! — велела я. — Немного, хватит небольшой ранки.
Кровь — самый простой ключ. Достаточно смешать немного их и моей крови — и на короткий «сеанс связи» с богиней вполне хватит. Мне себя даже резать не надо, вон сколько этого богатства накапало.