Протокол вскрытия
Шрифт:
— Прекрати паясничать, — попросил господин Корп устало. — Ты хоть понимаешь, что будет, если об этом проведают газеты?
— Ну, ничего же не случилось! — смутился Эринг. — И откуда? Кроме нас, никто не знает!
— Слабое утешение, — вздохнул начальник. — Ладно. Какие у тебя версии?
— Личные счеты или политика, — сознался Эринг и коротко изложил наши рассуждения.
По мере его рассказа господин Корп хмурился все сильнее.
— Так, — сказал он, когда Эринг замолчал. Опустил взгляд на свои руки, лежащие на дубовой столешнице, произнес
— Но почему?! — взвился Эринг.
— Потому! — господин Корп поднял на него тяжелый взгляд. — Эринг, ты представляешь, что начнется, если всплывет, что кто-то снова охотится на драконов?
— А если это правда? — завелся приятель. — Что делать тогда? Хватать кого попало и назначать Локи 43? А ничего, что он невиновен?
Вскочил, заметался по кабинету.
— Сядь! — спокойно приказал господин Корп. — Эринг, когда ты уже повзрослеешь? Мир не черно-белый.
— А какой? — Эринг плюхнулся в кресло и, скрестив руки на груди, отвернулся.
— Цветной! — отрезал господин Корп и добавил, понизив голос: — Ищи виновного, но тихо, понимаешь? Пусть Исмир сам с ним разбирается. А для публики надо придумать что-то другое.
— Эринг, — вмешалась я, — господин Корп прав. Никому не нужен новый бунт.
— Нет, — фыркнул Эринг, как непослушный жеребец. — Кому-то как раз нужен.
— Возможно, — согласился начальник тихо. — Тогда тем более. Мы не должны этого допустить. — И произнес с нажимом: — Ты меня понял, инспектор?
— Да, господин начальник! — Эринг вскочил и вытянул руки по швам. — Разрешите исполнять?
— Исполняй, — разрешил господин Корп. — Но это еще не все. Для вас с Региной есть дело.
— Какое? — клюнул любопытный Эринг.
— Вот, читайте, — ответил начальник ИСА. Вручил племяннику свежий номер «Гицур» и полез в ящик стола за трубкой.
В глаза бросился заголовок: «Цена закона — смерть!»
«Наши читатели помнят, — начинался первый абзац, — сколько споров было из-за нового закона о наследовании. Несмотря на сопротивление общественности, он был принят и вступит в действие с Нового года. Вековые устои рушатся, между родственниками возникают кровавые свары, и все из-за желания наших законодателей поддакивать Мидгарду!»
Для примера приводилась воистину драматическая история.
— Йотуновы потроха! — выругался Эринг, дочитав.
— Вот именно, — согласно кивнул господин Корп. — Меня вызвал мэр и приказал разобраться.
— Это же чушь! — возмутилась я. — Какие-то призраки, убитые наследники, дальний хутор…
— Может, и чушь, — господин Корп не собирался спорить. С трубкой в зубах он выглядел почти умиротворенным. — Может, «Гицур» 44 все это сочинил в пику «Фридтьов» 45, толком их потрясти не получилось. Газетчики заявили, что узнали обо всем из анонимки. Вроде бы проверили, все сходится. Но сами знаете, как они проверяют!
— Да уж, — хмыкнул Эринг, разглядывая грабли с биркой «вещ.
А Ворон продолжил жестко:
— Эта история на контроле у мэра, так что проверить факты мы обязаны. А дальше уже будем решать — возбудить дело или отказать. Регина, Эринг, займитесь этим. Оформим как командировку.
Я открыла рот, чтобы возразить. Начальник поднял ладонь, хлопнул по столу.
— Регина, знаю, ты не любишь, когда тебе об этом напоминают. Но ты не просто патологоанатом, а Проводник мертвых. Призраки по твоей части.
Пришлось сцепить зубы, чтобы не ляпнуть резкость.
Ингойю заносило мокрым снегом. Мостовая превратилась в каток, а на тротуарах лежали рыхлые сугробы. Механизированные тракторы, недавно закупленные мэрией, едва справлялись. Настоящий Хельхейм, царство камня и льда.
— Брр, — Эринг поежился и поднял воротник. — Ну и погодка!
— Надеюсь, скоро опять потеплеет, — искренне сказала я, поскорее натягивая теплые перчатки.
— Вряд ли, — жизнерадостно пообещал Эринг. — Ты же первый год в Ингойе. Тут если заметет, то заметет. Правда, обычно к октябрю.
Кажется, его предстоящая «прогулка» только радовала…
Спустя два часа наш автомобиль вырулил на шоссе. Дорога тут разительно отличалась от городских заносов. Благодаря заклятиям асфальт радовал чистотой и сухостью. Жаль только, что для города эта магия непригодна.
— Куда мы едем? — поинтересовалась я у совершенно счастливого Эринга. Он самозабвенно рулил, напевая что-то вроде: «Мы поедем, мы помчимся…» и отбивал ритм пальцами на руле.
Служебный автомобиль ему выделяли нечасто, а на собственный он пока не заработал.
— В Фаускруд, — объяснил он легкомысленно. — Это хутор на юге. Кстати, где-то есть карта, надо глянуть точнее.
— Останови! — потребовала я, наклоняясь, чтобы порыться в бардачке.
— Ну как скажешь, — Эринг с явной неохотой свернул к обочине.
Я повернулась, чтобы взять с заднего сиденья термос и коробку с бутербродами, да так и замерла.
— Что там? — занервничал и Эринг. Обернулся и тоже уставился на небывалое зрелище.
Над столицей пологом висела плотная кисея снега. Там, внутри невидимой клетки, царила зима. А за городом нахально светило солнце, зеленела трава и жужжали пчелы. В этом царстве лета Ингойя казалась куском зачарованного льда.
— Ничего себе! — от избытка чувств Эринг присвистнул.
— Да уж, — согласилась я. — Ладно, давай посмотрим, куда нам ехать. Еще раз, как называется тот хутор?
— Фаускруд, — подсказал он и отвинтил крышку термоса. Втянул ароматный парок, расплылся в улыбке. — Что ни говори, а жизнь хороша!
— Даже когда тебе предстоит расследование убийства? — едко напомнила я, не отрываясь от карты. Да где этот Фаускруд, в конце концов?
— Не злись, — Эринг налил себе кофе и захрустел печеньем, щурясь на солнце, как сытый кот. — И нет там никаких убийств.