Протокол вскрытия

Орлова Анна

— Давай быстрее! — крикнул Эринг через плечо. — Скоро пойдет дождь!

Я молча налегла на педали. Мало приятного оказаться застигнутыми дождем в горах.

За очередным поворотом открылся вид на долину и блестящее за ней серое море. Поселок сиротливо притулился на краю, силясь скрыться от пронизывающих ветров за выступами скал.

Эринг затормозил, приложил руку к глазам и, присвистнув, пробормотал:

— Ничего себе! Как в прошлый век попали.

— Да уж, — я разглядывала ряд домиков со стенами

из дерновых кирпичиков, дерновыми крышами и облупленными дощатыми фасадами. — Это больше похоже на кучу землянок, чем на усадьбу.

Он кивнул, соглашаясь. Общинный загон для скота, сохнущие на берегу рыболовные лодки, низкорослые пони на пастбище, — как в старые времена.

— М-да, — пробормотала я, — надеюсь, задерживаться мы тут не станем.

— Как получится, — пожал плечами Эринг и, прежде чем я успела возмутиться, с криком: «Э-ге-ге!» припустил вниз по склону.

— Мальчишка, — я неодобрительно покачала головой, усмехнулась и двинулась следом.

Поселок казался вымершим. Только на крыльце у дальнего домика грелась на солнышке ветхая бабуля.

— Здравствуйте! — громко произнес Эринг, эффектно затормозив возле нее.

Она вздрогнула и, вытаращившись на нас, осенила себя знаком, изгоняющим зло.

— Простите, это ведь Фаускруд? — спросил Эринг, несколько удивленный такой встречей. — Мы приехали из Ингойи.

В своей принадлежности к ИСА он благоразумно признаваться не стал.

— Он самый, милок, — бабуля подслеповато прищурилась. — А чего надо?

— Дела у нас тут, — туманно пояснил Эринг, — как найти господина Облауда?

— А, так он вон там живет! — она махнула морщинистой рукой на домик, который на фоне остальных казался зажиточным.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил Эринг. Слез и потопал туда, ведя за руль своего железного коня.

Я двинулась за ним, но не успела отойти даже на несколько шагов.

— Добрая госпожа! — свистящим шепотом позвала старуха.

— Да, — я обернулась, ожидая просьбу о подаянии.

— Госпожа! — старуха понизила голос и, схватив меня за руку, зашептала горячо: — Бегите отсюда! Это место проклято!

Я опешила, а она неожиданно резво скрылась за сараем.

— Что она сказала? — с интересом спросил Эринг, когда я поравнялась с ним.

— Потом, — отмахнулась я, заметив выглянувшую на шум молодую селянку в черном платье. — Пожалуйста…

Она диковато посмотрела на нас и спряталась в дом.

— М-да, — я потерла лоб, — какие-то они тут все нелюдимые.

Эринг пожал плечами и, придерживая одной рукой велосипед, громыхнул кулаком в указанную старухой дверь.

Распахнулась она сразу, выпустив наружу дым, вонь и плечистого типа в черном.

— Ну? — неприветливо поинтересовался он.

— Инспектор Эринг, Ингойское сыскное агентство, — Эринг блеснул улыбкой и удостоверением. Приветливости на лице

типа не добавилось. Напротив, он насупился еще сильнее.

— Чего надо? — спросил он, не двигаясь с места.

— Господин Облауд — это вы? — обнаружив, что его обаяние тут не действует, Эринг принял самый строгий вид.

— Ну я, и что?

— Вы глава местной общины? — уточнил Эринг. Дождался неохотного кивка и сообщил официально: — Мы расследуем дело о череде странных смертей.

А вот это старосту проняло.

— Каких еще смертей?! — на смуглом от загара лице проступила бледность. — Нет у нас никаких смертей!

— Отлично, — терпеливо ответил Эринг, как бы невзначай ставя ногу на порог. — Тогда мы уедем, как только в этом убедимся. Хорошо?

Облауд неохотно кивнул и посторонился.

Я вошла и поморщилась. Из дома пахнуло горелыми костями, ворванью 47 и мочой. Видимо, топили здесь тоже по старинке, рыбьими костями, обмакнутыми в жир, трупами чаек и тому подобным. Теснота, единственная жилая комната, по обе стороны от прохода нары. Закоптелый потолок протекал, под течи подставлены кособокие корыта. В углу заблеял ягненок, заревел малыш, что-то ласково проговорила женщина.

Как они вообще тут живут?!

— Ранка! — позвал господин Облауд. — Забери детей! К нам из полиции!

Ахнула женщина, что-то залопотал ребенок.

— Садитесь, — нехотя предложил нам староста, махнув рукой на ближайшую лежанку.

— Спасибо, мы постоим, — отказался Эринг, покосившись на линялое покрывало. И напомнил: — Так что там со странными смертями?

Ему тоже не терпелось убраться отсюда подальше.

— Не было никаких смертей! — неубедительно возразил староста, отведя взгляд.

— Ну-ну, — в голосе Эринга послышалось раздражение. Он сунул руки в карманы. — Господин Облауд, давайте начистоту, а? Я ведь могу съездить в управу и взять данные последней переписи населения. Она была всего два года назад, да? А потом заберу вас в ИСА, и будете объясняться там!

Староста зыркнул на него из-под бровей.

— Нечего объяснять! — упрямо возразил он.

— Да? — Эринг смерил его взглядом и повернулся ко мне: — Ладно, Регина, поехали отсюда. Потом будем разбираться, кого тут привлечь за недонесение о преступлении.

Померещился ли мне чей-то судорожный вздох из темного угла?

Эринг немного выждал, но домочадцы старосты так и не решились возразить своему господину.

— Постой, — возразила я. Мысль сбежать поскорее была донельзя соблазнительна, однако клятву Эйр 48 никто не отменял. — Там еще было о неупокоенных душах. Господин Облауд, расскажите о вашем драугре.

Это его проняло. Староста побледнел, отшатнулся, вцепился рукой во внезапно ставший тесным воротник рубахи.