Прототип
Шрифт:
Помощи ждать неоткуда.
Он оказался совершенно в безвыходном, отчаянном положении: дикая природа с ее беспощадными законами выживания не оставляла безоружному, измученному, загнанному в ловушку человеку никаких шансов.
Твари, собравшиеся на берегу в ожидании законной добычи, не собирались уходить. В их взглядах читалось голодное терпение. Одна из «крыс» зевнула, усаживаясь поудобнее. Острые зубы, длиной в пару сантиметров каждый, усеивали пасть.
Максим отвернулся, пытаясь унять резкое
Сужающаяся расселина сочилась тьмой. Он осторожно пошевелился, переставил ногу, – хотел перенести вес тела, дать отдых рукам, но вдруг потерял равновесие.
Его качнуло назад, внутри все оборвалось, замерло. Миг ужаса заставил инстинктивно взмахнуть руками, пальцы задели за выступ скалы, поймали точку опоры, и он, действуя в приступе паники, инстинктивно подался вперед, в узкий разлом.
В итоге Максим застрял. Его плечи зажало между двумя близко расположенными каменными выступами.
Хриплый смех внезапно раздался над берегом.
Твари, ожидавшие его неизбежного падения, вскинули морды, принюхиваясь и прислушиваясь. Их явно удивило поведение человека, а издаваемые им звуки даже напугали некоторых.
Шустов живо представил, как это выглядит со стороны: едва живой, в мокрой, изорванной одежде, застрявший в расселине, хохочущий… Жалкое зрелище.
«Повернись боком. Пытайся протиснуться глубже», – голос, вновь прозвучавший в рассудке, немного отрезвил.
«Чушь полная! Застряну окончательно!..» – он понимал, что спорит сам с собой, но даже такой диалог лучше, чем истеричный хохот.
«Соберись, в конце-то концов! Сдохнуть всегда успеешь! Мозги включи! Ты выберешься! Обязан выбраться, Макс»!
«Ладно… Не ори!..»
«Иззубренные скалы. Острые угловатые камни на берегу. Название поселка. Думай! Собери все вместе!» – настаивал внутренний голос.
«Укрепрайон-13?» – вспомнил Максим. – «Ну и что? Как это мне поможет?!»
«Укрепленный район, бестолочь»! – внутренний голос отвечал зло. Явное раздвоение личности пугало, но Максим списывал его на последствия контузии.
«Пролив очень похож на разлом! Скалы даже не выветрены, камни не обкатаны водой! Здесь в прошлом произошла катастрофа, отделившая часть материка! А теперь подумай, может быть, и укрепления оказались по обе стороны пролива? Куда, по-твоему, ведет расселина?»
Максим взглянул в глубину сужающегося разлома и подумал: «А ведь действительно, тьма очень плотная, вязкая, значит, расселина уходит глубже? Иначе я бы увидел тупик между сужающимися скалами».
В любом случае терять нечего, он шевельнулся, пытаясь развернуться боком.
Получилось. Грудь и спину сдавило. Дышать стало тяжело, мгновенным приступом паники накатили недавние воспоминания, как задыхался, тонул… Судьба насмехалась над ним, показывая, насколько никчемным, беспомощным
«Если в глубине расселина расширяется, это будет необыкновенной удачей», – подумал он, стараясь дышать неглубоко, но часто. Под ногами нет опоры. Правая рука свободна, левая плотно прижата к телу. Как двигаться? Извиваясь?
Он попробовал. Бронежилет, едва не утянувший его ко дну, сейчас не позволял острым каменным выступам разодрать грудь и спину.
Так. Левая рука свободна. Плечо ломит. Нога все же нашла точку опоры. Он вытянул правую руку, пару секунд шарил в пустоте, пока не наткнулся на стену, ободрав костяшки пальцев.
Расселина действительно расширялась.
Вскоре дышать стало легче, и Максим позволил себе передохнуть. Он углубился метра на три в недра скал. Дневной свет теперь изламывался позади него узкой полоской.
Он сжал зубы, задавил страх, извиваясь, протолкнул себя глубже.
Давление на спину и грудь постепенно слабело. Выступ под ногами не крошился.
Еще одно усилие – и он внезапно потерял опору. Рухнув на колени, Максим оперся руками о холодный каменный пол.
Непроглядная тьма окружала его со всех сторон, полоска дневного света скрылась за незаметным поворотом теснины.
Где я оказался? В очередной ловушке?
Поблизости вдруг раздался царапающий звук, шорох мелких камушков и тяжелое, сопящее дыхание. «Час от часу не легче!.. Неужели эти твари все же умеют лазить по скалам?!» – он хотел вскочить, бежать, но лишь треснулся головой о низкий свод. После контузии приступы острой паники, немотивированной злобы, внезапного головокружения случались все чаще.
Радужные пятна поплыли перед глазами. Рука вслепую нашла острый обломок камня. Хоть какое-то оружие!
Шорохи и сипящие звуки звучали совсем близко, но Максим никак не мог сориентироваться, понять, с какой стороны они исходят?! Он резко обернулся, затем, не выдержав, ударил наугад. В глубокой тьме камень чиркнул о скалу, высек искры.
Звуки мгновенно стихли.
Бред. Зверь вдруг перестал дышать? Я же слышал, как он сопит!
Тишина.
Максим сипло выдохнул, медленно сел, обхватил голову руками.
«Ну, надо же… испугался самого себя!» – моральное изнеможение сводило с ума. Тьма обступала со всех сторон. События, произошедшие накануне, уже казались далеким прошлым, вырванным из какой-то другой жизни.
В глухой тишине зародился новый звук. Отдаленный невнятный рокот.
Вертолеты?
Скалы содрогнулись. Где-то в их глубинах с глухим ревом произошел обвал. Наверху продолжалась армейская операция, но Максима сейчас заботило совершенно иное.
Сидеть тут? Ползти назад? Или попытаться двигаться вперед?