Прототип
Шрифт:
Живой…
Он сел на камень, глубоко дыша, не представляя, где именно оказался, сколько прошло времени, да это сейчас и не имело значения. Тишина. Безветрие. Нечеловеческий покой после нечеловеческого напряжения сил.
Шаги и негромкие голоса послышались чуть ниже.
– …говорю тебе, Серега, из трещин в скалах они появлялись! – двое молодых парней в военной форме внезапно промелькнули в поле зрения Максима. Его скрывал низкорослый кустарник, они же присели у края обрыва, принялись устанавливать среди камней электронное оборудование. – Зачем вообще мы сунулись
Второй лишь сумрачно кивнул. Его рука была перевязана чуть выше локтя. Сквозь тугую повязку проступало пятно крови.
– Три «Искандера» потеряли, – не унимался первый. – Никогда не забуду, как вертушки горели, а эти… – он запнулся, – ну эти твари, словно воронье, стаей кружат… – Он помолчал, затем снова нервозно заговорил: – Я сегодня у Евтюгина спрашиваю: что дальше? А он сам ничего не понимает. Твердит одно и то же: мол, закрепиться надо, подкреплений дождаться.
– Думаешь, дальше наступать будем?
– Тут и гадать нечего! Видел, сколько техники на том берегу?!
– Смысла не понимаю. Столько веков сюда никто не совался. Теперь-то чего полезли?
– Говорят, источник мнемовируса где-то тут! Типа, найти его надо. И уничтожить.
На некоторое время наступила тишина, затем пискнуло, включаясь, установленное этими парнями оборудование.
– Блин, Серега… Кроме твоего личного датчика на сканере ни одной отметки!
– А снайперы? Они же метрах в ста от нас!
– Да не сканируется то направление! Скалы мешают! Ну, скажи, как приказы выполнять? Сказано ведь: уничтожать всех, кто без электронной метки тут шатается! Но если сканеры сбоят…
– Ладно, не нашего ума дело. Пошли дальше. Вот включат глобальную сеть рубежа, так сразу станет ясно, кто тут свой, а кого валить!
Голоса начали постепенно удаляться.
Максим выглянул из укрытия. Хорошо хоть ума хватило сдержаться, не выдать себя. Пристрелили бы.
Вентиляционная шахта вывела его на склон невысокой скалистой возвышенности. Сквозь дымку моросящего дождя просматривались поросшие кустарником сбегающие вниз овраги, ниже и дальше темнел изорванный прорехами лес. Шлейфы дыма стелились над ним, отмечая места падения сбитых вертолетов.
Кроме трех «Искандеров» в ночном бою пострадала и другая техника. Моросящий дождь не дал разгореться пожарам, но поваленные деревья виднелись повсюду. Только в поле зрения виднелось десятка три обугленных проплешин. На одной из них чернел корпус сгоревшей БПМ.
Шустов тяжело задумался. Что делать? Военные сейчас напуганы, злы. Видимо, им прочили легкую, беспрепятственную высадку, а не мощное сопротивление. Потери, наверное, огромные.
Со стороны пролива послышался отдаленный гул двигателей. Максим окинул взглядом небеса, заметил силуэты вертолетов, движущиеся на фоне серых облаков. Каждая из грузовых вертушек транспортировала в специальных захватах боевую планетарную машину.
Они не встретили никакого сопротивления, пронеслись над головой, начали снижаться.
«Мне туда путь заказан», – Максим с тоской посмотрел в сторону наспех оборудованных посадочных площадок.
Идти в глубь неизведанной территории? Зачем? Что я там забыл?!
«А какие еще варианты? – встрепенулся мысленный шепот. – Как только включат электронный рубеж, соединят в сеть установленные по гребню высот датчики, тебе не жить! А произойдет это достаточно скоро, может быть, с минуты на минуту! Сам подумай, Макс, чем дальше ты уйдешь от берега, тем легче будет скрыться! Вспомни, что говорил Шепетов: на протяжении веков сюда бежали инфицированные. Может, где-то в этих землях есть их поселения?!»
Шустов не стал спорить с голосом своего рассудка. Отсюда действительно нужно убираться, чем быстрее и незаметнее, тем лучше, – взгляд настороженно скользнул по ближайшему, заросшему кустарником оврагу. Личные датчики… Может, удастся добыть для себя один? И оружие заодно?
Ему хотелось жить. Выбравшись из тьмы и могильного холода загадочных внутрискальных укреплений, вдохнув свежего воздуха, он преобразился. Словно в голове что-то переключилось.
Жить. Знакомое, затертое слово. Он и представить не мог, какие глубокие, темные инстинкты оно способно пробудить. Минуту назад казалось, что сил не осталось вовсе, а сейчас мышцы лихорадило, он дышал глубоко и часто, словно собирался нырнуть в омут.
Ближайшая, ведущая к оврагу расселина белела известняковыми уступами метрах в двадцати ниже. По ее краям рос чахлый кустарник. Проскочу?
Он привстал, ринулся вниз, стремясь короткой перебежкой преодолеть открытый участок, но его тут же заметили.
Сухо ударил одиночный выстрел, за ним еще один и еще. Пули высекали искры, крошили камень, визгливо уходили на излет.
Сердце глухо молотилось в груди. Дыхание сбилось. Свои же стреляют!
«Своих больше нет, Макс! – не упустил возможности укусить внутренний голос. – Теперь ты сам по себе. Замешкаешься, убьют!»
Пуля ударила в скалу подле головы. Мелкой каменной крошкой посекло щеку. Шустов оступился, упал, больно ударился плечом, безвольно покатился вниз по склону.
Выстрелы стихли. Снайперы сочли его мертвым.
На дне оврага пахло прелой листвой.
Максим пару минут лежал не шелохнувшись. Катиться по склону, изображая труп, незаметно отталкиваясь, чтобы не застыть удобной мишенью на открытом месте, оказалось непросто.
Кровь запеклась на щеке и губах. В висках пульсировало.
Им все сильнее овладевала злость. Сколько же можно?! Словно щепка, попавшая в ручеек! Несусь по течению событий!.. Он сел, огляделся. Густой кустарник надежно защищал его от наблюдателей. А как с электронными средствами обнаружения? Включили они рубеж, или у меня еще есть пара минут?
Выяснять не хотелось. Он встал и, пошатываясь, побрел вниз. Растительность неплохо маскировала его, но она же осложняла путь. Кустарниковые заросли быстро сменились низкорослыми деревьями с густыми кронами. Повсюду появились лианоподобные растения, усеянные шипами. Они оплетали ветви, стелились по земле, путались под ногами, цеплялись за одежду.