Прототип

Рыбченко Александр Юрьевич

А дальше...начались мои приключения. Чертова дрянь, которой меня заботливо пичкали последние месяцы, дала о себе знать как нельзя кстати! Налетевшее головокружение едва не подрубило на корню мой коварный план спасения. Который, кстати, я обмозговывал прямо на ходу. А как иначе, когда в наличии нет никакой информации?! Стоило остаться и сидеть, ждать лучших времен, говорите? Ага...да черта с два. Терпеть не могу принуждения и насилия. Над собой, разумеется.

Но вернемся к тому самому моменту.

– Здравствуйте! Ой, вам плохо?
– вырвал меня из прострации приятный женский голос.Так, собрались! Хватит стенку обнимать. Прикусил губу - боль отрезвляет. И действительно: картинка передо

мной стала проясняться, быстро превратившись в длинный коридор с многочисленными дверями то ли камер, то ли кабинетов... Скорей всего таких же «апартаментов», вроде моих недавних. Напротив меня стояла миловидная девушка в белом халатике. Красавица! Легкий слой косметики только подчеркивал немножко пухленькие щечки и жадные губки миловидной шатеночки. Первая женщина, которую я помню, будучи в полувменяемом состоянии.

– Нет, все хорошо. Все просто прекрасно!

– А вы не видели Евгения Анатольевича? Сребрякова. Я новая ассистентка...
– ее взгляд остановился на моем бейджике. Ага, он самый! Потом девушка недоверчиво посмотрела на тапочки...

– Пойдемте, пойдемте...Я вас провожу к нему!
– не успев опомниться и сообразить не вполне сообразительной аспирантке или ассистентке, я потащил ее за руку вглубь коридора, где был тупик, по моим прикидкам там должен был располагаться туалет. Логично предположить, что на каждом этаже должен быть долбанный туалет! И наверно, туалет должен находиться где-то в конце коридора. Туалета там не оказалось. Да и девушка наконец поняла, что здесь происходит какая-то откровенная грязь и заметно посерьезничала. Кричать, может, собиралась или вырываться? Не важно.

Пусть я и хладнокровный психопат, но на женщин, тем более красивых, рука все-таки не поднимается. Это уже слишком, даже для меня. Поэтому обходимся с ассистенткой максимально галантно - а именно быстро берем шею в захват и принимаемся душить. Она не издала громких звуков, так, только маникюр на пальчиках угробила и немножко меня поцарапала, не более. Убивать ее незачем, достаточно немножко придушить до потери сознания. Минут двадцать поспит на холодном полу, ничего. Говорят, в целях профилактики подкожных заболеваний полезно. Или нет? Ладно, не будем терять времени: у всякой психушки должен быть где-то в обязательном порядке выход...

Моя палата за номером тринадцать. Ну надо же...как символично. Четырнадцать, пятнадцать...Ага. Нумерация значит в том направлении, идем к номер один, там, возможно спуск. Знакомиться с содержимым других камер у меня желание не было никакого. Хотя можно было всех отпереть, устроить этакие беспорядки там...и все такое, но думалось мне, что успех подобной затеи ну слишком уж фантастический.

Ага, лестница вниз, винтажная. Интересная планировка тут! Ни одного окна, одни диодные лампы, кругом бетон, лестницы какие-то ненормальные. Ну да ладно, мелочи жизни. Я сделал пару шагов вниз по ступенькам и бревном повалился вниз. Черт. Удивительно просто, как это полуживой коматозник недавно уложил двух санитаров, а щас, как подкошенный, катается по лесенке вниз и...вниз. Больно! Помню, ссадин и синяков после «американских горок» было куча. Ну да ладно - мелочи жизни. В состоянии пьяного коматозника гематомы - последнее, на что обращаешь внимание.

На удивление тут было немноголюдно. А еще точнее - никто мне не встретился по пути. Разве только какой-то паренек молодой, тоже в больничном халате. Он куда-то спешил и торопился и, случайно толкнув меня по дороге, прошмыгнул мимо, неся под мышкой кипу бумаг. Благо не на верхний этаж, на козыряющего в резиновых тапочках «доктора» он внимания должным образом не обратил, вот и хорошо, мы не в обиде. Я немного прошел по переходу и вышел в большой зал, заставленный креслами

и какими-то картами, планами... Мое тогдашнее состояние оставляло желать лучшего, так что подробно знакомиться со схем-картами ясное дело я не стал. Да и проблема у меня вырисовывалась, а именно - в маячивших возле пропускного пункта военных. Мне кажется, появление сомнительной личности их как минимум заинтересует! Нужен план. План. Думаем логически - если именно ТАМ пропускной пункт, значит выход недалеко. Либо выход, либо особо чего-то там охраняемое...Да что вообще тут военные делают? В касках, броне, автоматы - все при деле... Что-то тут мутное творится.

Мое внимание привлекла полуприкрытая дверь кабинета напротив, «№2/31, шокотерапия», из которого доносился неприятный стрекот и жужжание. Сквозь стекло различался неясный силуэт. Он то поднимался, то опускался, повинуясь новой порции противного жужжания. Не скажу наверняка, зачем я пробрался внутрь. Интерес, любопытство...не важно. Подозрительный на вид субъект, мало чем отличимый от моего "лечащего врача", крутился перед пациенткой, светил ей фонариком в глаза, делал кое-какие пометки на компьютере. А пациентка...эх. Женщина, лет возможно сорока, выглядела прямо-таки свежести не первой: склеившиеся волосы лоскутами свисали на осунувшиеся щеки, серые мешки под глазами и потрескавшийся глазной белок, не здорового цвета кожа... Она была надежно пристегнута ремнями к медицинской кушетке, во рту торчал кляп, а на голову присобачен непонятный прибор, от которого тянулась паутина проводов к компьютеру на столе и к неизвестного назначения аппаратуре, занимавшей добрую половину рабочего пространства.

«Разряд!... <дззз>, да посильнее вы, Петр Анисомович!
– обратился ученый к своему коллеге, крутившемуся сразу за несколькими мониторами. Графики, диаграммы, море циферок... Вновь раздается неприятное «вжжж!» и я становлюсь свидетелем того, как на стене за кушеткой проступают...трещины. Верно, так и есть - трещины.
– Фиксирую значительный рост когнетативных функций...»

Ручка принялась дальше увлеченно насиловать блокнот. Заметили меня не сразу, а когда пожилой «доктор» соизволил на меня обратить внимание, я уже собирался было ретироваться подальше отсюда. Не успел!

Где-то неподалеку завыла сирена. Тревога? Тревога, ну конечно. Кто бы сомневался. Еще тогда что-то по связи говорили - она тут общая на весь этаж. А может мне показалось - знаете, в последнее время с моим психическим состоянием происходят странные штуки. Еще помню, как оба работника в халатах обернулись как-то синхронно даже. Кого увидели? Правильно, не Евгения Сребрякова. Меня.

Немое выражение лица, удивление, испуг и страх поочередного сменили друг друга. Боитесь полуживого пациента, которого вы же и пичкаете наркотой? Правильно-правильно, бойтесь!

Кто-то тронул меня позади за плечо. Я обернулся, отгоняя от себя подальше навязчивую мысль воспользоваться уголком стола и черепно-мозговой коробкой одного из тех двоих. К сожалению, дальнейшая судьба медперсонала в тот день мне неизвестна.... Последнее, что помнил из того "неудавшегося побега", это то, как мне прямиком в физиономию прилетело автоматным прикладом и картинка стала стремительно меркнуть...

2

Не скажу точно, с какого периода времени жизнь у меня превратилась в мутную, размытую полосу. Я счет времени не веду. Его тут просто не на чем вести. Конечно, я пробовал эту игру, называется "досчитай до...". На миллионе тысячи двести секундах мне стало очень скучно и я не стал продолжать. Намного был интереснее факт потери памяти и темные дела, происходящие в стенах данного учреждения. Разумеется и первое и второе - палочка на двух концах. Но мне от этого не легче, отнюдь.