Провинциальная девчонка
Шрифт:
Тео не знал, сколько провалялся без чувств. Но когда открыл глаза, в лицо ударил ослепительный свет. Где он?
Но у него не хватало сил пошевелиться. Вроде бы на каком-то столе. Жестком и холодном.
– Где я?
В глотке так пересохло, что язык не ворочался и слова выходили скомканными.
– В «Бретен хоспитал», мистер Бьюкенен, – раздался мужской голос откуда-то сзади. Самого говорившего Тео не видел.
– Вы поймали ее?
– Кого?
– Джей Кру.
– Он не в себе, – заявил незнакомый женский голос. И тут Тео внезапно понял,
Он повернул голову, чтобы избавиться от нее.
– Хотите спать, мистер Бьюкенен?
Он снова повернул голову и увидел ее. Синеглазку. Кажется настоящим ангелом: вся золотистая и словно светится. Минутку. Почему она тут? Минутку…
– Майк, ты хоть сможешь увидеть, что делаешь? Твой глаз неважно выглядит.
– Все в порядке.
– Как это вышло? – спросил голос за головой Тео.
– Он мне врезал.
– Пациент попортил тебе физиономию?
– Именно, – кивнула она, глядя в глаза Тео. На ней тоже была маска, зеленая, но он почему-то понял, что она улыбается, хотя к этому времени плавал в таком счастливом тумане и так хотел спать, что едва умудрялся держать глаза открытыми. Вокруг него клубились странные, совершенно бессмысленные разговоры.
Женский голос:
– Где вы его нашли, доктор Ренар?
– На вечеринке.
Еще одна женщина наклонилась над ним. Вот это да!
– Любовь с первого взгляда?
– Судите сами. Его вывернуло на меня, и теперь мое новое платье никакая чистка не возьмет.
Кто-то рассмеялся.
– Истинная любовь, на мой взгляд. Держу пари, он женат. Все красивые мужчины женаты. А с такой фигурой, как у него…. Кстати, Энни, ты не забыла проверить все его достоинства?
– Надеюсь, наш пациент спит.
– Пока нет, – вмешался мужской голос. – Но он все равно ничего не будет помнить.
– Где ассистент?
– Размывается перед операцией.
Вечеринка была в самом разгаре. Тео казалось, что в комнате вместе с ним не меньше двадцати-тридцати человек. Но почему так чертовски холодно? И кто это так противно стучит чем-то металлическим?
Ему хотелось пить. Рот словно ватой набит. Может, стоило бы тяпнуть чего-нибудь согревающего? Да, он так и сделает.
– Где доктор Купер?
– Возможно, отключился и пускает слюни прямо в десерт, – ответила Синеглазка.
Тео ужасно нравился тембр ее голоса. Чертовски сексуальный.
– Так вы видели Купера на вечере?
– Угу, – буркнула Синеглазка. – Он сегодня не на дежурстве. Бедняга так тяжело трудится, что приятно хоть раз видеть его спокойным и счастливым. Мэри Энн, наверное, тоже веселится вовсю.
– Вы…
Тео старался произнести это слово как можно громче, но почему-то не получалось. Все же он привлек ее внимание, потому что она наклонилась над ним, отсекая неприятный режущий свет.
– Вам пора спать, мистер Бьюкенен.
– Он борется со сном.
– Что… – начал Тео.
– Да?
– Чего
Мужчина, скрывавшийся позади него, смешливо объяснил:
– Майк нужен ваш аппендикс, мистер Бьюкенен.
Что же, прекрасно, по крайней мере, на его взгляд. Тео всегда рад угодить хорошенькой женщине.
– О'кей. Он в моем бумажнике, – прошептал бедняга.
– Пора, – сказал мужчина.
– Что желаете услышать сегодня, доктор Ренар?
– Вы еще спрашиваете, Энни?
По комнате пронесся общий стон. Потом щелчок. Тео услышал, как сзади скрипнул стул, и незнакомый голос велел дышать глубже. Тео наконец догадался, кто там стоит. Будь он проклят, если это не Уилли Нелсон <Американский певец. Исполнитель музыки кантри.>, поющий что-то насчет Синеглазки, которая плачет под дождем.
Да, ничего не скажешь, здорово развлеклись!
Глава 4
Тео заснул так крепко, что пробудился только на следующее утро, в больничной постели. Боковины были подняты, а в его вене торчала игла капельницы. Тео закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Что, пропади все пропадом, с ним стряслось? Он ничего не помнил.
Второй раз он открыл глаза в начале одиннадцатого. Она стояла над ним, подтягивая повыше простыни. Синеглазка. Значит, она ему не привиделась.
Сегодня она казалась другой. И хотя все еще была в больничном костюме, волосы цвета красного дерева, на этот раз не стянутые шапочкой, рассыпались по плечам.
Она оказалась куда прекраснее, чем он представлял.
И заметила, что он очнулся.
– Доброе утро. Как вы себя чувствуете? Все еще небольшая сонливость?
Тео попытался сесть. Она потянулась к пульту управления и нажала кнопку. Изголовье кровати медленно поднялось. Тео ощутил легкую колику в боку, словно что-то его ужалило.
– Скажите, когда остановиться.
– Так хорошо, – кивнул он. – Спасибо.
Она взяла его историю болезни и стала писать, пока он тупо глазел на нее. И казался себе ужасно беззащитным и неуклюжим, сидя на кровати в просторной больничной рубашке. Он никак не мог придумать, что ей сказать. Впервые в жизни ему хотелось быть обаятельным, неотразимым, и при этом он не имел ни малейшего понятия, как этого добиться. Тео недаром считался запойным трудоголиком, и в его жизни попросту не было места для хороших манер и светских добродетелей.
За четыре года, прошедших со смерти его жены, он стал резким, бесцеремонным, язвительным, потому что не имел времени рассыпаться в любезностях и старался говорить коротко и прямо, а кроме того, постоянно спешил переделать как можно больше дел. Поэтому столь неожиданная метаморфоза потрясла его. Он и в самом деле хотел быть обаятельным. Поди попробуй, как говаривал его самый младший брат Зак. И все же Тео считал, что сумеет вывернуться. Да. Именно. Вполне выполнимая задача.
– Помните, что случилось прошлой ночью? – спросила она, поднимая глаза от своих записей.