Провинциальная девчонка

Гарвуд Джулия

– Мне сделали операцию.

– Да. Удалили аппендикс. Еще четверть часа, и он наверняка бы лопнул.

– Я припоминаю какие-то отрывки. Что это у вас с глазом? Она улыбнулась и снова принялась писать.

– Недостаточно быстро увернулась.

– Кто вы?

– Доктор Ренар.

– Майк?

– Простите?

– Кто-то назвал вас Майк.

Мишель закрыла папку, надела колпачок на авторучку, сунула в карман и обратила взор на больного. Операционные сестры были правы: Тео Бьюкенен – потрясающий мужчина… и чертовски сексуален.

Но какое это имеет значение? Она его врач, не больше и не меньше, и потому не могла отреагировать так, как отреагировала бы на столь великолепный образец мужского пола любая другая женщина. Его волосы растрепаны, на щеках темнеет щетина, и все же он чертовски сексуален. И пет ничего дурного в том, что она это заметила… если, конечно, он не заметил, что она это заметила.

– Вы только что задали мне вопрос, верно?

Тео видел, что смутил ее, но не мог понять, чем именно.

– Я слышал, как кто-то назвал вас Майк.

– Да, – кивнула она. – Так меня зовут коллеги. Уменьшительное от Мишель.

– Какое чудесное имя!..

– Спасибо.

Вчерашние события постепенно всплывали в памяти. Он был на вечере и встретил эту поразительную женщину в облегающем черном вечернем платье. Она была ослепительна. Это он помнил. Ее синие глаза разили наповал, и с ней еще был Уилли Нелсон. Он пел. Нет, не может быть. Кажется, голова еще недостаточно прояснилась.

– Вы говорили со мной… после операции.

– В послеоперационной палате, – подтвердила она. – Но в основном говорили вы.

Она снова улыбалась.

– Да? И о чем же?

– По большей части бредили.

– Вы забрали мой пистолет. Где он?

– Заперт в больничном сейфе. Вместе с другими вашими вещами. Доктор Купер позаботится о том, чтобы вы все получили перед выпиской. Он сам станет вас вести. Встретитесь с ним во время обхода.

– Почему?

– Что «почему», мистер Бьюкенен?

– Тео, – поправил он. – Меня зовут Тео.

– Знаю. Ваш брат посоветовал мне придерживаться именно этого варианта.

– Который из братьев?

– А сколько их у вас?

– Пятеро. И две сестры. Так с кем вы говорили?

– С Ником, – пояснила Мишель. – Вы дали мне его телефон и попросили позвонить. Он расстроился и взял с меня слово позвонить еще раз, после операции. Как только вас вкатили в послеоперационную палату, я позвонила и заверила, что с вами ничего страшного. Он хотел приехать, но облегченно вздохнул, когда я сказала, что в этом нет необходимости.

Тео кивнул.

– Ник ненавидит летать. А когда я дал вам его телефон? Не помню.

– Пока лежали в предоперационной. Как только мы сделали вам болеутоляющее, вы немедленно разговорились… и кстати, ничего не получится. Я не выйду за вас.

Тео улыбнулся в полной уверенности, что она шутит.

– Не помню никакой предоперационной. Только боль. Дергало, как су…

– Понимаю.

– Это вы оперировали? Мне это не привиделось?

– Я, – бросила девушка,

собираясь уйти. Но он не хотел расставаться с ней. Как бы выведать о ней побольше? Дьявол, ну почему он такой косноязычный?

– Погодите. Мишель остановилась.

– Вы что-то хотите?

– Воды… можно мне стакан воды?

Она подошла к тумбочке, налила несколько капель воды в стаканчик и вручила ему.

– Один глоток. Не больше. Если вас затошнит и начнет рвать, швы полопаются.

– Ладно, – проворчал он и, смочив горло, отдал стакан. – Вы выглядите слишком молодой, чтобы быть хирургом.

Дурацкое заявление, но лучшего он не смог придумать.

– Многие это говорят.

– Вам бы еще в колледже учиться! – выпалил он и тут же решил, что эта фраза еще хуже, чем дурацкая.

Мишель не устояла перед соблазном:

– Скорее в старших классах. Мне позволяют оперировать только за взятки и за красивые глаза.

– Доктор Ренар, я не помешаю?

В коридоре переминался санитар с большой картонной коробкой.

– Что такое, Бобби?

– Доктор Купер набил коробку медицинским инструментарием из своего офиса для вашей клиники. Что мне с этим делать? Доктор оставил се на посту у медсестер, но им она мешает.

– Не будете ли так добры снести ее в мой шкафчик?

– Не поместится. Она слишком велика, доктор Ренар, хотя и не тяжелая. Может, положить ее в вашу машину?

– Она у отца, – расстроенно сообщила Мишель и, оглядевшись, попросила:

– Не возражаете, если Бобби оставит коробку здесь? Мой отец положит ее в машину, как только приедет.

– Разумеется, не возражаю, – ответил Тео.

– Больше мы не увидимся. Сегодня я возвращаюсь домой, но не волнуйтесь, вы в хороших руках. Доктор Купер – главный хирург в Бретене, и он сумеет о вас позаботиться.

– А где ваш дом?

– В болоте.

– Шутить изволите?

– Ничуть, – снова улыбнулась Мишель, и он заметил крохотную ямочку на ее левой щеке. – Мой дом – это маленький городишко в кольце болот, и мне не терпится туда вернуться.

– Ностальгия?

– Что-то в этом роде, – призналась она. – В душе я провинциалка, типичная сельская девчонка. Жизнь там не слишком блестящая, но именно это мне и нравится.

– То есть нравится жить в болотах.

Это прозвучало не столько вопросом, сколько констатацией факта, но она все равно ответила:

– Вы, похоже, шокированы.

– Нет, всего лишь удивлен.

– Вы родом из большого, оживленного города, так что, вероятно, ненавидите скуку и одиночество.

– Почему вы так считаете?

– Вы кажетесь слишком… опытным… искушенным. Он так и не понял, комплимент это или критика.

– Иногда вы просто не можете вернуться домой. По-моему, я читал что-то в этом роде. Кроме того, на мой взгляд, вы настоящая новоорлеанка.

– Я люблю Новый Орлеан. Нет на земле лучшего места, где можно было бы так хорошо поужинать.