Проводница
Шрифт:
Очень хотелось есть, еще больше пить, но, к счастью, в пачке оставались еще две сигареты, и Ольга, подумав, решила выкурить одну сейчас, а одну оставить на потом, когда будет уже совсем невмоготу.
Солнце уже поднялось высоко над горизонтом и начало припекать. Резкие порывы ветра кидали в лицо колючие крупицы песка, гнали по степи круглые, топорщащиеся кустики перекати-поля. Дорога терялась где-то у горизонта, ее дальний край размывался и дрожал в жарком мареве нагретого воздуха.
От сигареты есть перестало хотеться, зато во
Ветер безжалостно трепал волосы, швырял в лицо растрепавшиеся пряди, и, спасаясь от его буйства, Ольга достала из куртки бейсболку и натянула по самые уши, спрятав свою пышную гриву.
Огромный рыбный рефрижератор промчался мимо, обдав Ольгу веером камней из-под колес. Она даже не повернулась, все равно не возьмет, чего зря руками махать. Но рефрижератор вдруг затормозил и остановился чуть поодаль.
— Эй, мужик, закурить есть? — крикнул ей водитель, высунувшись из кабины.
— Есть! — крикнула в ответ Ольга и побежала к рефрижератору.
— Одна? — разочарованно спросил шофер и глянул на напарника. — Последняя, что ли?
— Ничего, мужики, берите, — торопливо сказала Ольга. — А вы куда едете?
— Прямо, — ухмыльнулся тот, что помладше.
Он вдруг перегнулся вперед, наклонился и быстрым движением сорвал с Ольги бейсболку. Волосы каштаново-рыжей волной хлынули вдоль спины, упали на лицо.
— От кого маскируешься, красотка? — насмешливо спросил он.
— От погоды, — буркнула Ольга. Она отошла на шаг и отвернулась. — Не хочешь везти, не надо. Кепку отдай.
— Садись, девочка, — тот, что постарше, решительно распахнул перед ней дверцу и помог забраться на высокую ступеньку. — Тебе куда надо?
— До Новопокровской. Только как можно быстрее…
— А что, у тебя там свидание? — опять хихикнул молодой.
Ольга исподлобья зыркнула на него. Господи, достал! Она и так устала как собака, а он тут лезет со своими глупыми шуточками.
— У меня там поезд, — сквозь зубы процедила она.
— Персональный?
— Общественный. Проводница я. Свой состав догоняю.
— А что, так сладко спала, что не успела к отправлению? — не унимался молодой.
Ольга не ответила и демонстративно отвернулась к пожилому:
— Вы меня докуда довезти сможете?
— До конца, — сказал он. — Мы в Ейск идем, под загрузку.
— Ой, как хорошо! — обрадовалась Ольга. — А сколько это стоить будет?
— А это как сговоримся, — тут же встрял в разговор молодой. — Натурой оно, конечно, дешевле… Да вот беда, двое нас…
— Прекрати, — строго оборвал его пожилой. Потом повернулся к Ольге и сказал ласково: — Ты уже расплатилась, девочка. Последнюю сигарету не зажала, а это подороже денег стоит.
— Да не бойся ты меня, — расхохотался молодой. Он протянул Ольге руку и представился: — Сашка. Будем знакомы, на чай-водку заходить буду.
Старшего звали Федотыч. Он выкурил сигарету
Сашка, чтоб не уснуть, травил байки. Он был рад новому слушателю, а Ольга понимала, что между двумя напарниками, сутками находящимися рядом в дороге, уже все говорено-переговорено, поэтому каждый свежий человек — клад. Совсем как у них с Лидкой.
Сашка развлекал ее рассказами о «плечевых» девочках, которых они подбирают на трассе, расписывал в красках, как они с Федотычем делят девчонку на двоих. Может, шустрый водитель и не шутил насчет платы натурой. И если б не Федотыч, давно бы остановил машину и повозился на сиденье с симпатичной попутчицей. Сашка был уверен, что неотразим и любая девчонка почтет за счастье с ним перепихнуться.
Ольга не то чтобы боялась такого поворота — что-что, а постоять она за себя всегда умела, — а просто не могла представить себе, что придется с кем-то из них проделывать на тряском жестком сиденье то, что они с Никитой называли любовью…
Никита… Она подавила подступивший к горлу горький комок. Этот хлыщ Сашка в подметки не годится ее любимому… Но он живет, радуется, ржет, как молодой жеребец, клеит девчонок, а Никита уже никогда ее не обнимет…
— Ты бы рассказала чего, — сказал Сашка.
— Чего?
— Ну, не знаю… Как это поезд без тебя ушел. Интересно же.
— Обычно ушел, — пожала плечами Ольга. — Я сама спрыгнула.
— Тю! — изумился Сашка. — А на хрена?
Ольга не ответила. Она прислонилась к высокой спинке, откинулась назад, поплотнее запахнула куртку и прикрыла глаза.
— Ну, не хочешь говорить, не надо, — обиделся Сашка. — А вообще у нас положено, ежели сажаем попутчика, то он должен нас развлекать, чтоб в дороге не заснули.
— Ты и так не заснешь, — буркнул Федотыч. Он покосился на Ольгу и добавил: — Не мешай человеку. Видишь, вымоталась. А тебе лишь бы языком трещать.
Они ехали очень быстро, как только мог быстро двигаться неповоротливый рефрижератор с прицепом. Федотыч и Сашка через каждые четыре часа менялись за рулем. Но до Новопокровской они добрались всего лишь через полчаса после того, как Ольгин состав мигнул хвостовыми огнями и свернул на восток.
— Черт! И что делать будем? — расстроенно спросил Федотыч. Он чувствовал свою вину. — На нашей колымаге гонки не устроишь, это тебе не «Формула-1».
— Не знаю… — растерянно ответила Ольга. — Поймаю попутку, попробую в Сальске догнать.
— Чепуха, — вмешался Сашка. — До Сальска нормальной дороги нет, будешь по проселкам блукать, опять отстанешь.
— И что ты предлагаешь? — разозлился Федотыч.
— Самолетом надо, — ляпнул Сашка.
— Соображай, дурья башка! — в сердцах сплюнул Федотыч. — Вот балаболка, как баба, ей-богу!