Проводник
Шрифт:
— Только тебя.
Ее глаза расширились и заблестели. Я даже не думал, что она дышала. Я тоже не дышал. Момент был слишком большим, чтобы позволить даже дыханию разрушить его.
— Эмма… — Я не мог закончить. Я чувствовал себя неопытным и нуждающимся. Живым. Я склонился, мои губы были просто шепотом далеко от ее губ. Я мог чувствовать, как воздух цеплялся за меня, пытаясь утянуть меня с этого момента, угрожая сделать меня паром, если я покрою последнюю часть пространства между нами, если я не возьму контроль над своими
Передняя дверь открылась.
Тяжело вздохнув, я отпустил, становясь паром. Эмма смотрела через меня, выглядя взбешенной. Она тянулась.
Ее мама бросила ключи на стол, затем вошла в гостиную.
— Что ты с этим делаешь? — спросила Рейчел, глядя прямо сквозь меня.
Эмма покачала головой, как будто она выходила из оцепенения, и сжала руки в кулаки по бокам.
— Хм, просто… слушала музыку. Что еще мне делать с этим?
Рейчел посмотрела на проигрыватель, и ее глаза потемнели и увлажнились, очевидно, возрождая все воспоминания. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Это старинные вещи, — она сказала и вышла из комнаты. — Убери их.
Эмма закрыла крышку на проигрывателе и вздохнула.
— Лучше бы тебе вернуться, — прошептала она в пустой воздух, затем взяла проигрыватель в руки и вынесла его из комнаты.
Я смотрел в окно, наблюдая вращение листьев и их танец по воздуху, когда они лились дождем с деревьев. Где-то в моем уме пел Билли. Я все еще мог чувствовать запах Эммы на мне. Они говорят, что мертвые не могут спать, им не могут сниться сны. Но поскольку я стоял там потерянный от желания, я не мог не задаться вопросом, когда я проснусь.
Когда моя коса начала пульсировать от холода, я даже не пытался бороться с этим. Я должен был уйти туда. Подальше от запаха Эммы и чувства ее тепла. Я должен был уйти, прежде чем я поддался и сделал что-то, что я не мог отменить.
Глава 19
Эмма
— Кто он? — Мама наклонилась над столом, пристально изучая мое лицо.
Я закончила класть остальной салат в большую деревянную салатницу.
— О чем ты говоришь?
— Просто скажи, что это не Кэш. — Она подняла руки и показала, что сдается. — Не думаю, что я могла бы принять это.
Я закатила глаза и засмеялась.
— Это не Кэш. Никого нет.
— Хорошо, я скажу тебе одну вещь, это не займет десяти минут, чтобы сделать ведро салата, — сказала она, улыбаясь. — И это определенно не требует такой большой улыбки.
Я покраснела и бросила щипцы в миску. Глупый салат. Глупая я, стоящая здесь, мечтающая о парне, у которого даже не было пульса! Я закрыла глаза и прижала ладони к столешнице так, чтобы я могла чувствовать себя устойчиво, а не так, будто я собиралась сняться с якоря и улететь в космос. Это было бесполезно. Каждый раз, когда я
Все остальное в моей жизни, возможно, было в клочьях, но в тот момент, с мамой на кухне и Финном в моем сердце, я чувствовала себя счастливой. Я чувствовала, что хотела быть живой. Независимо от того, чего это требовало. Независимо от того, что это означало. Я хотела больше времени с Финном. Я хотела больше времени с Кэшем. Больше времени с моей мамой. Впервые за долгое время я чувствовала, что у меня было чего с нетерпением ждать. И не было никакого способа, которым я позволила бы кому-нибудь отобрать это у меня.
Мама рассмеялась над моей улыбкой и заправила светлую как земляника прядь за ухо.
— Именно так я выглядела в тот день, когда твой папа впервые поцеловал меня.
Я с трудом вздохнула через сжатую грудь, желая, чтобы она продолжила. Она больше никогда не говорила о папе. И она понятия не имела, насколько сильно мне это было. В чем-то, чтобы устранить этот постоянно расширяющийся разрыв между мной и моими воспоминаниями о нем.
— Как это было?
Она удивленно посмотрела на меня.
— Я никогда не говорила тебе об этом?
Я покачала головой и немного прикусила щеку.
— Ну, это была катастрофа. — Она засмеялась и коснулась своих губ. — Предполагалось, что это будет наше второе свидание, но я заболела. Итак, я позвонила и отменила его, потому что не хотела заразить его.
Я улыбнулась, пытаясь представить их.
— Но твой отец… он не сдался так легко. Он приехал в общежитие, в любом случае, и принес мне суп и фильм. Он сказал, что его не волнует, если он заразиться микробами, пока они мои.
— Таким образом, он поцеловал тебя тогда?
— Нет. — Она помешала соус для спагетти, который я поставила на плиту, затем повернулась ко мне. — Нет, сначала я пролила на него горячий суп. А затем он поцеловал меня.
Я рассмеялась и ополоснула кастрюлю, которая пахла орегано и чесноком. Я попыталась представить то, как мой папа выглядел тогда, но не смогла. Все, что я могла представить — это Финн, его губы так близко к моим, он причинил боль в моей груди так, как я никогда не чувствовала прежде.
— Ты чувствуешь что-то похожее к этому новому парню? — спросила я, чистя кастрюлю немного сильнее.
Она вздохнула.
— Я не ищу замену твоему папе. Я просто ищу кого-то, с кем жить. И быть счастливой.
— Ты не ответила на вопрос.
Она немного помолчала, но, наконец, сказала:
— Да. Паркер делает меня очень счастливой. Это не так, как с папой, но приятно.
Я подумала о том, насколько счастливыми папа делал нас. Как он делал нам блинчики по субботам утром и рассказывал дрянные шутки типа «тук-тук», в то время пока мы ели.