Проводник
Шрифт:
Обернувшись, лейтенант разглядел веснушчатого красноармейца, растерянно переминавшегося с ноги на ногу.
— А старшина ваш где, товарищ красноармеец?
— Отошел на минутку, товарищ лейтенант! Газеты получает — как раз свежие привезли.
— А вы, как я понимаю, при лошадях?
— Красноармеец Федотченко, товарищ лейтенант! А вы, простите, не наш ли командир новый будете? А то товарищ старшина мне приказал во все глаза смотреть — мол, говорит, не упусти!
— Так и есть, товарищ Федотченко. Назначен к вам командиром заставы.
— С-под Смоленска я, товарищ лейтенант! Тут уж второй год служу.
— И как служба?
— По-всякому бывает, товарищ лейтенант. Иной раз и по трое суток неспамши сидим… А иногда — тихо, хоть ворон считай.
— Стреляют здесь?
— Случается. Дак вы и сами всё вскорости увидите! А вот и старшина!
От крыльца комендатуры к ним направлялся коренастый мужик. «Форма подогнанная, сидит ладно — отметил лейтенант, — сверхсрочник скорее всего». В руках подходивший нес пачку газет и журналов, перевязанную бечевкой.
Подойдя ближе, старшина бросил куда-то к виску лопатообразную ладонь.
— Старшина Храмов, товарищ лейтенант! — представился он. — А вы, товарищ лейтенант, не иначе как наш новый командир?
— Точно так, товарищ старшина, — кивнул Кожин. — Вот мои документы, ознакомьтесь.
— Всё правильно, товарищ лейтенант, — прочитав удостоверение, пробасил старшина. — Вещи ваши где забрать прикажете?
— Вот они все — ткнул ногою чемодан лейтенант. — Можем ехать хоть сейчас.
— Федотченко! Прибери чемодан! И вот это, — поднял Храмов с земли пачку, — во вьюки убери. Отложишь там, как обычно…
— Разрешите исполнять, товарищ лейтенант? — обернулся к новому командиру красноармеец.
— Выполняйте!
— Коня я вам привёл, товарищ лейтенант. Он с другой стороны здания, там тенёк… Все наши кони там привязаны, здесь только вьючные, тут грузить их ближе, — старшина протянул в ту сторону здоровенную ручищу. — Пойдемте?
Конь оказался хорош! Статный и холеный, он прядал ушами и настороженно косился глазом на нового хозяина.
— С норовом… — одобрительно проворчал Храмов. — Но — добрый коняка! Орликом кличут. Прежний наш командир оченно его ценил!
— А что с ним стало-то? — не поворачивая головы, спросил Кожин. — Отъехал куда? Или перевели?
Уже заканчивая фразу, он понял, что сморозил что-то не то. По тому, как помрачнел собеседник, стало ясно, что предположения были неверными.
— Так… погиб наш командир…
— Как это?
— Вот так и погиб. Выехал вечером на проверку, да назад никто не возвратился. Втроём они выезжали-то, ещё два бойца с ним были.
— Так… может, ещё…
— Не может. На второй день обнаружили его спутников — их в ручье притопили. Камней сверху навалили, чтобы сразу их не сыскали. А на четвертый день — и командира нашего нашли. Аккурат напротив заставы. К дереву привязали да штыком прикололи. Мучали его перед смертью сильно, руки-ноги поломаны были. Огнем жгли…
— И… кто ж его так?
— Дак…
— Что за знак такой?
— На заставу приедем — покажу. У него так все лошади отмечены, да и люди тоже.
— И что же — не искали их?
— А чего искать-то? Известно, где бандит тот обитает. Да загвоздка в том, что это уже на той стороне! Не то бы ему быстро икнулось…
Искоса глянув на старшину, Кожин понял — смерть хунхуза была бы нелегкой.
— А как же конь?
— Так как раз в тот день командир его не взял — перековать надо было коня-то! Вот на подменной лошади и уехал…торопился сильно и не стал ждать-то.
— За что ж так вашего командира-то?
— Контрабандистов он сильно прижал. Последние месяцы редко какая неделя без задержания обходилась. Вот и поломал он на той стороне кое-кому дело налаженное. Ему уж и письма подбрасывали, и просто с той стороны кричали. Мол, охолони малость. Да только не хотел он слушать никого. Вот так оно и получилось.
— Ну, ничего. И при мне этим гадам легче не будет. А до хунхуза твоего доберемся. Дай только срок.
Кожин вместе со спутниками был в пути уже четвертый час. Через пару часов после выезда из селения дорога стала ощутимо хуже, и он понял, почему старшина взял вьючных коней вместо телеги. Нет, она бы тоже прошла, дорога не настолько уж плоха. Но тогда всем сопровождающим пришлось бы постоянно слезать с коней, расчищая путь от упавших деревьев.
— Как же тут местные-то ездят, а, старшина? — проворчал лейтенант, очередной раз объезжая выворотень.
— А какие тут местные, товарищ лейтенант? Здесь около заставы всех живущих по пальцам пересчитать можно, нисколько не затрудняясь.
— Что, неужто так мало народа?
— Да посчитайте сами. Деревня здесь только одна, полтора десятка дворов. Да хуторов по тайге разбросано штук пять. Вот и все население. Туда, откуда мы с вами едем, выбираются несколько раз в год. В основном, на базар.
— А живут-то они как?
— Так все свое: поле какое-никакое есть, мед в лесу, мясо — там же. Живут тем, что зверя бьют да пушнину сдают. А отвозят ее в центр два-три раза в год. Там же порох берут, припас, товар всякий. Незачем им туда ездить.
— Да, глухие у вас места.
— У соседей — так еще и хужей бывает! Вообще бывает так, что ни верхом, ни пешком не пройти. У нас-то еще хоть как-то ехать можно. Оттого и прут контрабандисты мимо нас. Удобно им. Да и к населенке поближе, чем от соседей-то. Угораздило же нас на этом месте службу нести! — в сердцах сплюнул старшина. — На соседних заставах одного нарушителя в месяц поймают — и то праздник. А у нас так и прут, будто им тут медом намазано.
— Гордиться надо, товарищ старшина, что государство доверило вам охранять столь ответственный участок границы! Не каждого сюда поставят.