Проводник

Конторович Александр Сергеевич

Итак, на чём я остановился?

«… Штабс-капитан Шведов Александр Иванович. Родился 23 апреля 1893 г. в Харбине, в семье советника русского посольства, барона Шведова Ивана Михайловича. Мать — урожденная Аникеева Анна Михайловна, из дворян Тамбовской губернии.

В 1905 году отец был переведён в российское посольство в Париже. А в 1907 семья переехала в Берлин, где он был назначен советником посольства.

В 1908 г. Шведов поступает в Берлинский университет Гумбольдта на кафедру юриспруденции. Закончил обучение в 1913 г.

В совершенстве владеет немецким и французским языками, китайским, может разговаривать по-японски. В Китае изучал различные виды местной борьбы, учился

у видных мастеров классической борьбы в Берлине.

Хорошо владеет холодным оружием. Фехтует на саблях и рапирах, в университете имел славу завзятого дуэлянта. Умеет обращаться с кинжалом. Стреляет из револьвера и карабина. По настоянию отца, в течение трех лет брал уроки стрельбы из револьвера.

В 1913 году поступил на службу в отдельный корпус пограничной стражи, вольноопределяющимся. По сдаче им соответствующих экзаменов, был произведён в прапорщики. Тогда же попал в поле зрения нашей службы. После соответствующего предложения отчислен из корпуса, в течение года проходил подготовку.

Впервые приступил к работе в декабре 1914 г. Профиль — разработка и организация маршрутов эвакуации и переправки людей, подготовка баз и конспиративных квартир.

Оперативный псевдоним — „Проводник“.

В 1915 г. принимал участие в подготовке и обеспечении эвакуации трех агентов Генерального штаба. Организовал нападение на полицейский участок, с целью отбития одного из них, для чего в течение двух дней создал себе группу прикрытия из местных уголовных элементов. Легенда — освобождение за деньги крупного международного мошенника. Операция прошла успешно, никто не пострадал, раненых и убитых с обеих сторон не было. После этого случая пользуется авторитетом в преступном мире Германии, где известен под кличкой „Франт“.

С 1916 года, в дополнение к основным функциям, выполняет также работы по прикрытию некоторых особо важных агентов. Организация контрнаблюдения, оперативного прикрытия, закладка и съём тайников.

Располагает группой поддержки, организованной им самим из числа лиц, постоянно проживающих на территории Германии, Бельгии и Швеции. Во всех случаях использует в качестве прикрытия легенду о своем криминальном прошлом и имеющиеся связи в местном преступном мире.

В октябре 1916 года произведенная негласная проверка деятельности не выявила никаких упущений в работе Шведова. Даны рекомендации по её совершенствованию.

В 1917 году присвоено звание штабс-капитана.

Награжден орденами Св. Анны третьей степени с мечами и бантом и Св. Станислава третьей степени с мечами и бантом.

Не женат. Хотя успехом у женщин пользуется и в своей работе это учитывает.

Перечень операций — см. отдельное приложение…»

Ну, смотреть данное приложение мне необходимости нет, сам же я все эти операции и планировал. Да-а… По всем признакам — кандидатура подходящая, использовать можно. Риск? Безусловно, присутствует, а как же без этого? А с другой стороны… Уж очень жарко стало дома в последнее время. Обнаглели господа островитяне, совсем уже чувство меры потеряли. Чтобы такие предложения делать — и кому? Мне! Чуют свою силу, сволочи!

Стук в дверь прервал размышления генерала.

— Разрешите, ваше превосходительство? — возник на пороге адъютант. — К вам посетитель.

— Проси, — генерал встал из-за стола.

— Ваше превосходительство! — вытянулся в дверях визитер. — Штабс-капитан Шведов, по вашему приказанию прибыл!

— Присаживайтесь капитан! — указал на стул Сомов. — Разрешаю без чинов.

«Интересно, а по фотографии в личном деле его совсем узнать невозможно. Изменился, в лице какие-то черты новые появились. Повзрослел? Да, похоже. Складка на лбу… Нервничает, недосыпает? Не без того…»

— Как добрались, Александр Иванович?

— Как

обычно, Виктор Петрович. Маршрут проверенный, затруднений никаких не было.

— Вы неважно выглядите. Отчего так?

— Это так хорошо заметно, Виктор Петрович?

— Кому как. Я вот заметил.

— Увы, Виктор Петрович, работы в последнее время стало больше — и намного. А вот времени на отдых… В сутках всё так же — двадцать четыре часа, не более.

— Вот что, Александр Иванович, вы в своей работе… ничего странного не замечали?

— Что вы имеете в виду, Виктор Петрович?

— Ну… всякие бывают… непонятности.

Шведов задумался.

— Разве что… Виктор Петрович, да, кое-что есть.

— А именно?

— В последних случаях, когда мне приходилось обеспечивать эвакуацию, противник непостижимым образом был хорошо подготовлен.

— В смысле?

— Необыкновенно большое количество агентов — в обычной ситуации достаточно двух-трех. Засады на путях отхода, в точках перехода границы… это не просто так! Держать заставу в таком режиме долго не выйдет, люди устанут. Такое бывает только в случаях получения абсолютно достоверной информации.

— Ваши выводы, Александр Иванович?

— Нас ждали. Противник располагает информацией о том, что кто-то будет уходить таким путём.

— Кто-то?

— Только в последнем случае они имели фотокарточку того, кого должны были задержать. Я подобрал её на месте перестрелки. Во всех остальных случаях ловили просто подозрительных лиц, которые вели себя (с точки зрения тех, кто ловил) неправильно или вызывали обоснованные сомнения в их благонадежности.

— Иными словами, Александр Иванович, где-то имеет место предательство?

— Нет, Виктор Петрович.

— Поясните!

— Предать можно одного агента. Или группу, если они работают сообща. В тех же случаях, когда мне приходилось действовать, агенты не имели между собою никакой связи. В том смысле, что друг о друге не знали, и связь с каждым из них была индивидуальной. Общими тайниками не пользовались. Адрес для отправки корреспонденции — у каждого был свой. Предать агента может его связной — но этого не было. Либо руководитель — в резидентуре или в Петрограде. Но эти руководители знают только своих агентов…

— Либо? Договаривайте, Александр Иванович!

— Либо вы, Виктор Петрович.

— Вот даже как?!

— В этом случае всех провалившихся агентов, в том числе и меня самого, взяли бы гораздо раньше. И с гораздо меньшими потерями со стороны немцев. Так что прошу меня простить, Виктор Петрович, но вы здесь ни при чём.

— Вы, Александр Иванович, и эту возможность тоже рассматривали?

— Как учили, Виктор Петрович. Наряду со всеми прочими.

— Значит, какие-то выводы у вас есть…

— Да, Виктор Петрович. Противник был заранее предупреждён о намечающейся активности наших людей в тех или иных направлениях. И заранее принял меры для её обнаружения. В последнем случае вблизи квартиры нашего агента был заранее оборудован стационарный пост наблюдения. Имеющееся у агентов контрразведки фото было сделано вблизи этого поста. Я видел эту улицу и знаю, где расположен пост.

— Этого нет в вашем рапорте.

— Прошу прощения, Виктор Петрович — есть. Рапорт был подан по команде ещё две недели назад.

— Однако ж я его не получил… Ладно. Разберёмся.

Сомов встал из кресла и прошёлся по комнате. Шведов тотчас же вскочил со стула.

— Да вы садитесь, капитан… Это я так, на ходу думать легче… Не предательство… а что же?

— Тот, кто поставил перед службой задачу — и предупредил противника.

— Это серьёзное обвинение, господин капитан!

— Да, господин генерал. Я юрист и отдаю себе в этом отчёт.

— Вы, господин капитан, не юрист! Вы — офицер! Понимаете разницу?