Провокация
Шрифт:
Вероятность наиболее благоприятной агонии робот оценивал крайне низко, между тем смертельно раненный человек все же вписался в границы приоритетных ожиданий Карела.
Капрал завалился набок, его ладонь активизировала бластер, поднятый почти под углом девяносто градусов ствол вспыхнул, огненный луч затмил лучик целеуказателя, и розовая муха, аккурат на мореной балке, расплавилась. Пахнуло костром, древесный пепел посыпался на человека с тесаком в горле. Луч разрезал балку поперек, внедрился в каменную кладку потолка, но ладонь трупа, уже трупа, соскользнула с цевья, и свечение на конце ствола тут же потухло, и оружие выпало из рук мертвеца, уже мертвеца.
Вслед
Карел бездействовал. Ровно 2 минуты, 16,5 секунды тому назад, когда полицейский еще только готовился переступить порог, аудиосенсоры робота уловили звук шагов поднимающихся по лестнице вслед за капралом людей. Карел оценил их количество – три особи. У всех троих подошвы обуви сделаны из более прочного материала, чем аналоги на ногах капрала. С вероятностью в 90% по лестнице топают спецназовцы Внутренних войск.
Разрезанная балка трещала, особенно ее короткий обрубок, все громче и громче. Все более и более крупные камешки стучали об пол. Крупные камни обугленные обрубки балки пока сдерживали. Как палочки для еды с трудом удерживают наиболее жирные куски пищи. Все ближе и ближе шаги, предположительно, спецназовцев. Постоянно уточняемые расчеты робота свидетельствовали, что вероятность реализации наиболее благоприятного события возрастает с каждой секундой.
В зал для танцев вбежали двое спецназовцев. За порогом остался всего один. В отличие от полицейского, латы у военных более прочные, с функцией «хамелеон» и без всяких неуставных брешей. Спецназ есть спецназ. Спецназ – это дисциплина и выучка. Однако, когда нарушается дисциплина, то и навыки почему-то не помогают. На что Карел брал упреждение.
Двое профессиональных спецназовцев с ходу, как стажеры зеленые, ворвались в зал и, с ходу активировав бластеры, начали жечь все вокруг, все подряд. Они ворвались в зал, и в ту же секунду серьезно хрустнула древесина под потолком. Оба провисших конца столь недавнего монолита из мореного дуба рухнули, уступая напору потревоженного умирающим полицейским камня. Камнепад в миг, чуть длиннее расчетного, завалил и обоих стрелков, и вход. С вероятностью в 65%, как минимум, один камень на периферии обвала отскочил и травмировал оставшегося за порогом, за каменной грудой, военного.
Карел бездействовал. Карел ждал. Оставалась вероятность, что спецназовец, отсеченный завалом, возможно, травмированный, однако безусловно живой, предпримет попытку расчистить каменную преграду с целью поисков убийцы полицейского, труп которого оставшийся боец видел. С целью свести счеты с врагом. Почему всех законных обитателей Острова восставшие за периметром считали врагами – Карел не знал. Мотивацию людей робот понимал далеко не всегда.
Почему ворвавшиеся под купол военные охранники полосы отчуждения и городские полицейские в первую очередь устроили «зачистку»? Что их сподвигло? Социальная ненависть к богатым? Желание завладеть Островом безраздельно? Страх перед ответными действиями островитян, то бишь, перед неведомым? И еще
Зато Карел прекрасно понимал, почему военные и полицейские нарушили присягу и условия должностных контрактов. Что такое инстинкт самосохранения, ему было неведомо. Вооруженный контингент просто-напросто искал спасения от эпидемии под силовым куполом, на изолированной от погибающего Мира островной территории в центре Европы, столицы Европы.
Выжидая, Карел вел отсчет в целых долях. На 53-й секунде он перехватил радиовызов человека по ту сторону завала.
– Я Сергей, общий вызов! Анжея и Джона накрыло! Каменюками с потолка, на втором этаже! Вход туда с лестницы, которая пошире, перекрыт, индюк зеленый! Каменюками, индюк зеленый! С лестницы налево! Мы втроем поднялись, там, налево, нормально было, только тама полицай дохлый лежал, самую малость сверху присыпанный, они туда, а там как сверху сыпануло, индюк зеленый! Обоих, индюк зеленый, накрыло!
– Я Изя, слышу тебя. Серый, с какой радости оно сыпануло-то? Че, на третьем сверху рвануло, что ли? Причина какая? Серый?!
– Я Сергей. Изя, слышал тебя. Хер поймешь, какая, слышишь? Взрыва я не слыхал, а сыпануло так, индюк зеленый, что в меня отскочило, слышь? Каменюкой охренительной по шлему дробалызнуло, индюк зеленый! Чистый нокдаун, индюк зеленый! Ободком внутренним, слышь, мне бровь покоцало. Шишак пухнет, индюк зеленый, чешется, гад!
– Я Булат, слышал вас. Не херовый дождичек, раз Серому так жахнуло! Ребят жалко. Серый, шлем-то как? Целый?
– Я Сергей, слышал тя, Булат, братко. А чего ему сделается? Цел, индюк зеленый! Че мне-то делать, а? Пацаны, прием!
– Я Изя, на связи. Серый, дуй на третий, проверь там. Над местом, откуда сыпануло. Как понял?
– Я Сергей, понял тебя. Стремно, индюк зеленый! Одному, слышь, стремно наверх суваться.
– Я Изя, я на первом плутаю, в правом крыле. Серый, я до тебя за час не дойду. Здесь такие лабиринты, ваще!
– Я Булат. Я в подвале, меня не жди, да? Ты главное, это, ты не бзди! Не бзди, Серый. Гранату туда сразу швыряй, как поднимешься. Понял меня? Наших на третьем никого нет, слышишь?
– Я Сергей, понял тебя, Булат, братко. Слышал тебя. А полицаи, индюк зеленый? Я туда гранату, а если там они?
– Я Андрей, слышал все-все-все. Я вашу ботву пустил через себя на волну полицаев. Они молчат. Как понял, Серый? Раз молчат – наше дело маленькое, мы предупредили. Не стремничай, Серый. Гранатой туда, и всех делов! Как понял?
– Я Булат. Серый, братко, полицаи нам кто? Они нам побоку, слышишь меня?
– Я Изя! Всем! Мы, типа, бандиты, пацаны? Я говорил, не фиг было офицеров мочить? Говорил? Кто теперь за командира, пацаны? Кто отвечает?
– Я Булат, слышал тебя. Изя, брат, перед кем отчитываться? Кому отвечать и за что, брат? Офицерье в ихней столовке заразилось, и ты от них, братан, заразился бы!
– Не факт!
– Я Андрей! Кто сказал: «не факт»? Козлы, хотя б режим связи соблюдайте, да?! Сергей, ты на связи? Слышишь меня? Серега, ты где? Живой?
– Я Сергей. Слышу тебя, Андрюха. Я, индюк зеленый, чапаю на третий. Ща как метну «апельсинку», мало не покажется! Индюк зеленый, Изя прав! Мы, типа, с цепи сорвались. Херня, пацаны! Одна херня вокруг! Индюк зеленый!..