Провокатор
Шрифт:
— Сержант Афанасьева, узнаете голос?
— Я… — Вика замялась, — да, наверное, но… Грин не знает языка серпиенсов!
— Вы уверены? — Во взгляде Рабиновича угадывалась насмешка. — То, что он шептал вам нежности по-русски, ничего не значит. Со своей хозяйкой он, как вы слышите, шепчется на языке серпиенсов. Кстати, вполне приличное произношение.
— Он… не знает языка! — заупрямилась Вика. — Вы…
Она осеклась, чтобы не разрыдаться.
— В виртуальном пространстве чужаков можно обучиться их языку буквально за неделю. Мне даже известны случаи, когда люди осваивали язык серпиенсов за сутки. Как думаете, сколько времени могло потребоваться на это Грину, ценному ученому и гению, как вы утверждаете? Один выходной?
— Он… не мог… предать! — прошептала Вика едва слышно из-за сдавившего горло спазма.
Рабинович в ответ на ее фразу
— К сожалению, вы слишком долго отсутствовали, сержант, — с ноткой участия сказал Дед. — Люди меняются.
Вика, не спрашивая разрешения, тяжело поднялась и направилась к выходу.
— Разрешите идти? — вскочив, спросил Учитель как бы и за себя, и за Вику.
— Идите. — Генерал кивнул. — И присмотрите за ней, лейтенант. Это не приказ, личная просьба. В том смысле, что… поддержите.
— Понимаю. — Учитель кивнул и покосился на Рабиновича. — Поддержу. А присмотреть, как я понимаю, найдется кому и без меня.
— Идите! — Генерал поморщился.
Когда за охотниками закрылась дверь, полковник Рублев едва слышно вздохнул и одобрительно посмотрел на капитана: «Таки не подвел, молодец». Рабинович, в свою очередь, указал взглядом на Алексеева и вопросительно поднял одну бровь: «Генерала убедили?» Дед кивнул: «Похоже на то». Капитан кивнул в ответ: «Хорошо».
Теперь, по мнению младшего особиста, ничто не мешало довести дело до финала. Старший особист был настроен менее оптимистично. Дело Грина только начиналось, и до развязки в нем было ох как далеко. Месяца два, а то и больше, даром что война и трибунал не склонен затягивать с приговорами. А что произойдет за этот срок, как повернется ситуация, Дед загадывать не решался.
Ведь проблема заключалась не в том, что Алексеев или «народные адвокаты» станут мешать ходу процесса. Нет, ничего такого не будет, Дед был уверен. Проблема заключалась в самом Грине. Слишком уж спокойно отнесся он к аресту и выдвинутым обвинениям. Чересчур спокойно. И это озадачивало Деда больше всего. Давно известно, что неоправданное затишье бывает перед бурей, а слишком сильный отлив предвещает цунами. Что сулит странное олимпийское спокойствие Грина, понять было трудно, но Дед не сомневался, что ничего хорошего. И возможно, настолько «ничего хорошего», что унести бы вовремя ноги!
10. Москва, октябрь 2014 г
Странные люди, нелогичные правила и законы, а еще — загадочные скрытые возможности. Примерно так сформулировала для себя Арианна Дей вывод из полуторамесячных наблюдений за жителями Москвы и вообще центральной зоны Евразии. «Букет» получался крайне противоречивый, будто бы вместе с гвоздиками в вазу поставили ветку полыни, а потом еще и засунули пару огромных листьев хрена, того самого растения, на которое так любят ссылаться местные острословы. Арианна уже неплохо владела местным языком, но пока так и не поняла, почему упоминание этого растения считается почти неприличным. Почему не упоминание морковки, огурца или баклажана? Впрочем, сейчас Арианна размышляла не об этом. Ей никак не удавалось разгадать зашифрованный в «букете» ребус, и это ее крайне тревожило. Особенно тревожили эти зеленые лопухи с двойным смыслом — скрытые возможности людей.
Арианна была практически убеждена, что серпиенсы недооценили способности аборигенов, и поэтому потери оккупационных сил оказались настолько велики. Пока что приор стражи не озвучивала свои сомнения, но теоретически была готова это сделать, как только разгадает «ребус». Зачем? Элементарно. Чтобы вернуться хотя бы в Лондон. А еще лучше прямиком домой. Арианне порядком надоело скитаться по присоединенным территориям.
Цель стоила любых усилий и любого риска, поэтому Арианна не задумывалась о шуме, который поднимется, если она донесет свои выводы до Правителя Земли-216 Магнуса Арта или вовсе до Первого наместника Великого Дракона в присоединенных мирах. Вернее, задумывалась, но считала скандал неизбежным побочным эффектом. А раз он неизбежен, зачем о нем думать?
Оставалось расшифровать догадки, тщательно их обдумать и превратить мутные доводы в безупречные аргументы.
В первую очередь Арианна полагалась на
Во всяком случае, Гюрза, при всех его человеческих странностях, казался вполне надежным агентом и неплохим советчиком. Он своенравен и амбициозен, но Арианна была склонна закрывать глаза на недостатки агента до тех пор, пока он ей полезен.
И Гюрза, похоже, это понимал. Нет, он не старался лезть из кожи вон, доказывая свою полезность. Он не грузил хозяйку лишней информацией, не старался преподносить свои достижения как некие подвиги и не сетовал на трудности, которые ему приходится преодолевать, чтобы добыть нужную информацию или организовать очередную каверзу в стане Сопротивления. Он просто работал не покладая рук, деловито и сосредоточенно. Именно это качество Гюрзы и привлекало Арианну более всего. Для человека агент был очень хорошим исполнителем. Да что там лукавить, редко какой серпиенс умел так грамотно и эффективно строить свою работу. Разве что члены Единой ложи Великого Дракона, одним из которых являлась и Арианна. Но на эффективной работе элиты далеко не уедешь, равно как и наоборот — невозможно построить идеальную Империю, если всерьез строительством занимаются лишь рядовые подданные. Нужен единый созидательный порыв. Ложа пыталась донести эту мысль до всех кланов и Правителей всех миров, но, как все более убеждалась Арианна, чаще всего — безуспешно.
Серпиенсы цеплялись за устаревшие стереотипы, не желали вникать в суть проблем, неизбежно возникающих в каждом присоединенном мире, и отказывались даже на секунду представить, что аборигены могут оказаться если не умнее, то хотя бы хитрее завоевателей. Причем серпиенсы отказывались поверить в это, даже неся огромные потери.
Арианна вспомнила августовский кризис и внутренне содрогнулась. Косность боевых приоров едва не обернулась катастрофой. Да, восстание людей закончилось их поражением, поскольку было заведомо обречено на провал, этому немало посодействовала сама Арианна и ее агентура. Да, общие потери серпиенсов были ничтожны в сравнении с потерями людей. Да, жертвы были не напрасны; в результате подавления мятежа было уничтожено больше половины личного состава партизан, выведена из строя вся их военно-техническая база и разрушена практически вся инфраструктура подполья. Это был успех, ради которого стоило пожертвовать сотней-другой соплеменников. Даже несколькими тысячами, как это и произошло в действительности. Но из всего, даже из относительного успеха, следует извлекать уроки, а приоры боевых отрядов так и не сделали из августовского мятежа верные выводы. Они объявили об очередной полной победе и отправились в метрополию получать награды из рук Первого наместника.
Только Арианна никуда не поехала. Во-первых, при дворе Великого Дракона ее не особенно ждали, а во-вторых, она была убеждена, что гордиться ей пока нечем. Устранив угрозу вооруженного Сопротивления, серпиенсы так и не докопались до корней проблемы. До того самого корневища загадочного растения «хрен», которое символизирует скрытые возможности и запредельное упрямство людей, обитающих на присоединенной территории номер 216. Корневища длинного и хрупкого, а потому извлекаемого с огромным трудом, аккуратно и без спешки. Либо не извлекаемого, а просто уничтожаемого прямо в земле химикатами и огнем, как это случилось на Земле-198. Арианна отлично помнила ту Землю и ее аборигенов. Они были гораздо сильнее жителей территории 216, но им не хватало хитрости и гибкости мышления. Поэтому они проиграли и в результате исчезли с лица собственной Земли, как будто никогда и не существовали. Это был единственный случай в истории, когда Великий Дракон отдал приказ уничтожить такое количество рабочей силы, но у императора просто не оставалось иного выбора. Аборигены грозили не столько нанести поражение войску серпиенсов, сколько подорвать веру бойцов армии Великого Дракона в собственную непобедимость.