Прозрение
Шрифт:
Шеф полиции свернул в сквер. Его привлекала не апрельская зелень, заботливо огороженная металлическими решетками. Камп знал, что в сквер заходят те, кто не очень торопится, а именно такие люди склонны к разговорам и обмену мыслями.
С десяток людей сгрудились у электронного предсказателя, дожидаясь своей очереди испытать судьбу.
Арно Камп миновал газетные витрины, откуда скучающие бездельники выуживали ненужную информацию, и пошел в боковую аллею.
Наметанным взглядом он окидывал
Няньки с колясками... Игроки в домино... Влюбленные парочки...
Ага, вот. Камп замедлил шаг. На скамье сидели лохматый юноша в очках и мужчина в рабочем комбинезоне. Парень, оживленно жестикулируя, что-то рассказывал рабочему.
Со скучающим видом Камп подошел и сел поодаль. Лохматый неприязненно посмотрел на него и умолк.
Камп зевнул, вытащил из кармана книжку и погрузился в чтение.
На сей раз Арно Камп припас для свободной минуты старинный сборник арабских стихов, который автор, как было сказано в предисловии, посвятил скакуну - своему четвероногому другу.
Камп раскрыл книжку наугад и стал читать с середины:
Не говори, что это конь,
Скажи, что это сын,
Мой сын, мой порох, мой огонь
И свет моих седин.
Быстрее бури он бежит,
Опережая взгляд,
И прах летит из-под копыт,
И в каждом - гром победный скрыт,
И молнии горят.
Умерит он твою тоску,
Поймет твои дела,
Газель настигнет на скаку,
Опередит орла.
Гуляет смерчем по песку,
Как тень, нетерпелив,
Но чашу влаги на скаку
Ты выпьешь, не пролив.
Парень, успокоившись, возобновил прерванный рассказ. Камп насторожился. Он продолжал сидеть, уткнувшись в книгу носом, словно начисто поглощенный чтением.
– Как он теперь у вас лекции будет читать?
– спросил человек в комбинезоне, которого Камп мысленно окрестил рабочим, - так оно, впрочем, и оказалось.
– Лекции? Да как обычно, - пожал плечами парень.
– Когда у вас должна быть лекция Гуго Ленца?
– спросил рабочий.
– Через три дня. Вот послушай, что мы решили устроить...
– студент понизил голос. Пытаясь разобрать слова, Арно Камп неестественно вытянул шею вместе с книгой.
Молодой человек умолк, схватил рабочего за руку, они поднялись и быстро пошли по аллее.
Пройдя несколько шагов, юноша оглянулся, затем сказал рабочему что-то связанное с Арно Кампом, причем явно нелестное.
Камп смотрел на две удаляющиеся фигуры. Брать их не имеет смысла, решил он. Вроде бы непохожи на коммунистов... В конце концов, оба пекутся о безопасности доктора Ленца, следовательно, их заботы совпадают с интересами полиции.
И еще одно. Шеф полиций усмехнулся, поймав себя на мысли о том, что раньше
Непонятно, откуда взялась эта уверенность Кампа: ведь никаких сведений успокаивающего характера по делу Гуго Ленца он не получил. Первый день расследования ничего не дал...
Арно Камп захлопнул книгу, полюбовался немного обложкой, на которой был изображен скакун с развевающейся гривой, и пошел к выходу.
* * *
Гуго Ленц вышел из машины и поднялся в дом. Походка его говорила о том, что человек смертельно устал, но не сломлен выпавшими на его долю испытаниями.
– Сумасшедший день, - сказал Гуго, целуя жену.
– С утра поехал с этим проклятым письмом; в Ядерном опять не ладится, а тут еще новый сотрудник, пришлось вводить в курс дела; ускоритель барахлит...
– На тебе лица нет, - сказала Рина.
– Садись. Ужин будет через пятнадцать минут.
Дверь отворилась, и Робин вкатил в комнату тележку с едой.
– Будешь ужинать?
– спросила Рина.
– Дорогая, йоги не советуют есть на ночь, - улыбнулся Гуго. Но улыбка получилась жалкой.
– Раньше ты не следовал их советам. Ступай, Робин, я позову тебя, когда нужно будет, - сказала Рина, и Робин укатил тележку.
Рина погладила камею на своем пальце и встала. Вслед за ней поднялся и Гуго.
– Пойду поработаю немного, - сказал он.
– На сон грядущий. Если верить письму, мне нужно торопиться...
– Не шути так. Не надо, - попросила Рина.
Их совместную жизнь можно было сравнить с хорошо налаженным механизмом. Мелкие ссоры не могли разладить его. Если Гуго Ленцу по работе приходилось вдруг мчаться на испытательный полигон, приткнувшийся где-нибудь в потаенном уголке страны, они ехали вместе.
Их тяготил даже один-единственный день, проведенный в разлуке.
Рина привыкла быть его тенью, угождая малейшему желанию Гуго.
Детей у них не было.
Так проходили дни и месяцы, незаметно стыкуясь в годы. И вдруг что-то нарушилось в отлично налаженной машине.
Все началось третьего дня. События той ночи врезались ей в память настолько, что Рина могла бы воспроизвести их в мельчайших подробностях.
Они уже легли спать, и Рина успела задремать, когда Гуго вдруг вскочил.
– Есть одна идейка!
– сказал он.
– Пойду набросаю, а то улетучится. Спи!
Гуго торопливо поцеловал ее и поспешил в кабинет.
Рина погасила бра.
Долго лежала в темноте с открытыми глазами.
Незаметно Рина уснула.
Потом вдруг проснулась как от толчка.