Прыжок к славе
Шрифт:
— А сколько человек было в шлюпке? — спросил Воронцов.
— В шлюпке вместе с генералом было тринадцать тысяч восемьсот шестьдесят шесть человек.
— А пополнение посчитал? — снова спросил Воронцов.
— Конечно, посчитал, тринадцать тысяч восемьсот шестьдесят шесть человек вместе с пополнением, пушки не считал, но это и без меня сделают.
— Один корабль выделишь для перевозки гарнизонов?
— Выделю, через неделю можешь сообщить о захвате турецких городов вплоть до Колхиды или дальше, как сам решишь.
— Городов
— Местное население — не турки, ты их не трогай, и они тебя не тронут. Они без нас друг дружку сотни лет режут.
— Чем мои гарнизоны заниматься будут?
— Поставь береговые батареи против военных кораблей Турции, и вся недолга. Возьми у меня турецких полицейских.
— Послушай, Алексеев, а что ты с генералом будешь делать? — спросил Воронцов.
— Себе заберу, я ему обещал хорошее место на своих землях. Разреши мне две сотни вооруженных турок в Ялте держать. Они татар для меня собирать будут.
— Как тебе удается с басурманами договариваться? — спросил Долгорукий.
— Относись ко всем людям с уважением да мусульманские традиции соблюдай, вот и весь секрет.
Из Таганрога пришли баркасы с антрацитом, и держать пар стало легче. В один из дней на барже, которая вывозила турецких пленных в Таганрог, прибыли казаки. Они сразу пошли к Сергею проситься в набег.
Но граф отказал, для набега было подготовлено четыре сотни турок из бывших пленных. Наконец подготовили оба броненосца. К эскадре добавили четырнадцать трофейных транспортов и буксир с двумя баржами. Вместе с Сергеем в набег пошли три офицера Адмиралтейства, которые приехали от Потемкина. Офицеры искали место для строительства верфей в устье Днепра и Южного Буга. Приказом Румянцева их отправили на корабли графа. Офицеры честно пытались понять, на что годятся эти броненосцы. Во время набегов на Синоп, Самсун и Зонгулдак офицеры озадачено косились на графа Алексеева. Он с безразличным видом сидел в кресле и изредка отдавал посыльным непонятные распоряжения.
Иногда Сергей учил или экзаменовал своего воспитанника. Порой в атакованном городе слышалась стрельба, но граф даже не поворачивал головы.
Граф Алексеев вычистил все города восточной части Черного моря. Награбленное имущество разделили между Долгоруким, как представителем Екатерины, графом экипажем. Броненосцы взяли на борт Павла со свитой и фрейлинами, путешествие продолжилось. Корабли пошли в Днепровский лиман. Когда проходили Евпаторию, Михаил начал эмоционально делиться с Павлом своими воспоминаниями. Офицеры Адмиралтейства решили поддеть графа в присутствии наследника.
— Скажи, граф, — заговорил один из них, — почему во время набега на турецкие города ты все время сидел на корабле в кресле?
— Интересный вопрос! Что же, по твоему мнению, я должен был делать?
— Руководить набегом, командовать отрядами, находиться в центре событий.
— Ты мне предлагаешь во время набега стрелять
— Нет, конечно, но командир должен быть ближе к месту событий для более четкого руководства.
— Так это не руководство, это бардак. Равнозначно тому, что во время морского боя я сам заряжаю пушки, кручу штурвал и подбираю шкоты.
Офицеры озадаченно смотрели на графа.
— Каждый должен делать свое дело. Если я спокойно сижу, это значит, что операция правильно спланирована и выполняется, как задумано.
Фрейлины, глядя на офицеров Адмиралтейства, хихикнули. Павел пренебрежительно на них фыркнул.
Павел, его свита и фрейлины получили из набегов богатые подарки. Каждому по чину, а подарки для Павла — царские. Какой-то подарок Павлу преподнес и Михаил.
На рассвете подошли к Очакову, где располагалась ставка Румянцева. Встреча не отличалась от керченской. Равнодушие к Павлу, галантное отношение к фрейлинам, поздравления графу Алексееву. Четыре сотни турецкой абордажной команды вызвали неподдельный интерес. Здесь уже получили письма из Петербурга с описанием спектакля, устроенного Сергеем на Дворцовой площади. Румянцев с Потемкиным учинили настоящий допрос. Разговор был по-военному лаконичен и предметен. Без лирических отступлений и эмоциональной полировки. Достаточно быстро удовлетворили любопытство, после чего перешли к теме боевого применения броненосцев.
— Я предлагаю, — начал Сергей, — оставить на кораблях офицеров Адмиралтейства и разогнать турецкие корабли с западной части Черного моря.
— Полагаешь, что офицеры Адмиралтейства справятся? — спросил Румянцев.
— За неделю все турецкие корабли или потопим, или возьмем на приз. Для изучения боевых возможностей кораблей вполне достаточно недели боевых действий.
— Почему только разогнать корабли? — спросил Потемкин.
— После боев с броненосцами турки сами уйдут с Черного моря, поэтому и сказал «разогнать».
— Сам что планируешь делать?
— Если захвачу транспортные корабли, то совершу несколько набегов на турецкие города. Затем поеду со своими конвоирами в Кривой Рог.
— Долгорукий писал, ты более десятка кораблей на приз взял, где они?
— В Ялте берут татар и везут ко мне через Босфор.
— Турки корабли не пропустят, или капитаны сбегут.
— Корабли под турецким флагом. Через Босфор пройдут без проблем. Капитанам нет смысла убегать от Денег.
— Объясни мне, — снова вступил в разговор Потемкин. — зачем тебе столько людей?
Десятками тысяч набираешь.
— Господа, сколько хорошей земли вы взяли под руку Екатерины. Города и верфи планируете строить.
Я под ваши верфи заводы закладываю. Для этого надо много людей, очень много.
— И ты решил эти земли иноверцами заселить.
— Главное, чтоб человек своим трудом пользу России приносил, а какой рукой он крестится — это вопрос церкви.