Шрифт:
Предисловие:
Первая столетняя война, о которой до сих пор умалчивают историки, продолжалась. Это противоборство могущественных королей Англии и сильных духом, но ограниченных в средствах, королей Франции началось еще при покойном короле Филиппе I Грешнике и не прекращалось ни на мгновение, несмотря на кажущиеся мгновения мира и спокойствия, накрывавшие, словно волны на обе враждующие стороны.
Людовик VI Воитель – достойный сын и продолжатель дел своего родителя, казалось, одержал победу над своим соседом-соперником королем Англии Генрихом I Боклерком и мог спокойно
Но, это только казалось. «Леопард» и потомок великого Гильома не мог, вот так, запросто, сдаться и умереть, не попытавшись создать проблем французам – источникам его горестей, неудач, лишений и проблем…
Наступал тревожный 1027 год. Первая столетняя война длилась уже тридцать долгих лет…
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
ГИЛЬОМ КЛИТОН.
ГЛАВА I.
Разговор с королем.
Лондон. Тауэр. 16 октября 1026г.
– Повелеваю, – устало ответил король Генрих, отмахиваясь рукой от собеседника, сидевшего напротив. Драгоценные камни перстней, коими были унизаны пальцы монарха, искрясь, блеснули, поймав луч осеннего солнца, старавшегося пробиться сквозь толстые витражные стекла в небольшую квадратную комнатку башни Тауэра и осветить полумрак, царивший в ней. Камин нещадно дымил, и проку от него было мало. Генрих закутался в меховую накидку, пытаясь немного согреть замерзшие пальцы.
– Спасибо, сир. Клянусь, что вы не пожалеете. – Спокойным голосом ответил его собеседник – рыцарь средних лет, лицо которого покрывали морщины раздумий, переживаний и потрясений. Меховой плащ рыцаря валялся возле кресла, прямо на пыльном сыром полу башни. – Нам просто необходимо это сделать, сир…
– Делай все, что пожелаешь, Гуго. Только, я надеюсь, нас не станут тыкать носом, словно щенят, наделавших кучу под столом хозяина?.. – Генрих нервно забарабанил пальцами о резной подлокотник кресла. – Не хватало мне еще, в довесок ко всем несчастьям, чтобы папа Римский гневался…
– Сир, вы можете не волноваться. Раз это удалось франкам, значит, сир, мы ничем не хуже наших золотолилейных соседей.
– Я уже все сказал, мессир де Биго. Вы можете быть свободны… – король зевнул, обнажая щербатый рот, и протянул руку для поцелуя.
Гуго де Биго, великий коннетабль Англии и Нормандии, граф Норфолк и Арундел, встал и, согнув одно колено, учтиво прикоснулся губами к ледяной руке короля. Пару лет назад он разменял пятый десяток, и казалось, добился в этом мире всего, о чем только может мечтать рыцарь. Один из могущественнейших сеньоров королевства, превзошедший богатствами и титулами своего отца, Гуго де Биго мог спокойно почивать на лаврах и заниматься мелкими интригами, склоками и прочими придворными забавами, но память о нескольких мрачных моментах жизни не давала возможности опустить
– Вы не пожалеете, сир. Людовик и его поганые франки скоро забьются в бессильной злобе. Судьба, – он замялся, кашлянул в кулак и продолжил. – Мы сами будем судьбой. Теперь, сир, пускай они хватаются за головы…
– С Богом, де Биго, с Богом… – король изобразил в воздухе нечто, отдаленно напоминавшее крестное благословление. – Ступай… – Гуго де Биго встал, поклонился, развернулся и пошел к дверям. Король вспомнил о чем-то важном, встал и произнес. – Гуго! Суммы будешь получать из казны под видом строительных работ для нужд обороны северных и уэльских границ королевства. На, возьми этот перстень… – он протянул коннетаблю массивное ювелирное изделие, на камне которого был грубо изображен след лапы хищной кошки. – Предъявишь его в Винчестере. – Удивленный взгляд де Биго заставил короля вздохнуть и покачать головой. – Не сомневайся. Шателен ознакомлен с моим тайным ордонансом и выдаст без лишних вопросов любую сумму. Кстати, не потеряй его! Это, пожалуй, самый могущественный пропуск в самые сокровенные места моего королевства…
– Благодарю вас, сир… – Гуго поклонился и принял тяжелый перстень. Он попытался надеть его на палец.
– Э-э, коннетабль, так нельзя… – засмеялся король. – Спрячь-ка лучше его за пазуху, или в кошель… – Коннетабль попытался изобразить удивление, но Генрих с издевкой в голосе добавил. – Я знаю, что говорю. Спрячь его в кошель. Не надо лишних глаз. Неровен час, кто-нибудь выкрадет его…
– Повинуюсь, ваше величество… – Гуго вздрогнул. Он не ожидал, что король знает о многом таком, что он скрывал даже от своих слуг. «Надо будет прикинуть мозгами, кто бы это мог докладывать королю…» – подумал он, но вслух ответил. – Предосторожность, сир, превыше всего…
– Когда я услышу приятные новости с континента?.. – Генрих пристально взглянул ему в глаза. – Приятные новости…
– Полагаю, сир, что ближе к лету или осени… – уклончиво ответил де Биго. Он почувствовал, как его ладони взмокли от пота.
– Неуверенные слова, недопустимые слова для наших ушей…
– Сир, есть несколько наметок… – де Биго попытался выдавить из себя что-нибудь, похожее на правду, но у него ничего не приходило на ум. – Могу заверить вас, сир, что удар будет нагл, огромен, скор и неожидан для Франции и ее короля…
– Это пустые слова. Пшик!.. – Генрих сурово нахмурил лоб.
– Обещаю вам, сир…
– Мне нужен хаос в какой-нибудь провинции Франции! К весне! Кровь, хаос, волнения! И желательно, чтобы эта провинция была подвассальна Людовику…
– Хорошо, ваше величество… – Гуго закивал головой, проклиная себя за поспешность беседы и собственную неподготовленность к ней. Он явно не ожидал от короля такой заинтересованности, напора, требовательности.
– Да, Гуго, еще одна деталь! – Генрих стукнул кулаком по резному подлокотнику своего кресла. – Эта провинция должна соседствовать с Нормандией. Где-то на юге или в Святой земле мне восстания не нужны. Пустая трата денег из казны…
Рыцарь молча поклонился и, скрывая едва заметную улыбку, покинул короля.
Жуткая задача и запутаннейшая головоломка родилась в стенах этой маленькой и полутемной комнатки Тауэра…
Вместо неторопливой подготовки группы агентов и неспешного выбора цели акции Гуго де Биго получил холодный ушат воды, вылитой на его голову королем, вместе с этой задачей…
Рыцари охраны, стоявшие на часах возле дверей комнаты, ужаснулись, взглянув в лицо вышедшего сеньора. Оно было белым, слишком бледным для живого человека, губы тряслись, бормоча то-то неразборчивое. Гуго опрометью пробежал по небольшому коридору и стрелой спустился по узкой винтовой лесенке башни, тускло освещаемой мерцающим светом факелов.