Прыжок льва
Шрифт:
А про себя подумал: «Награду я получу, только если выживу в этих играх патриотов. Золото, конечно, хорошо. Только зачем оно мертвым?» Однако выбора у него не было. Если Ганнибал считал, что лучшее место на земле сейчас для Федора Чайки — это Сицилия, значит, так оно и было.
— Сегодня прибыл посол от Иллура, — вымолвил Федор, меняя тему, — он ждет у меня в шатре.
— Я приму его без промедления, — кивнул Ганнибал, — это хорошая весть. Рим прислал в Брундизий целый легион лишь для того, чтобы помешать высадке Филиппа на побережье. А появление скифов заставит их перебросить сюда и на север еще войска, обнажив фронт на других направлениях. Так что
Однако Федор ушел не сразу. Еще часа два Ганнибал наставлял своего посланника. Вернувшись на рассвете в свой шатер под впечатлением от услышанного, Федор уже не застал там друга, но не слишком удивился этому. Ганнибал приказал сообщить послу Иллура, что примет его прямо сейчас. И Чайка решил сделать это лично.
Разыскав шатер, в котором обосновался бывший морпех, а ныне бравый адмирал скифского флота, Леха Ларин, Федор обнаружил перед входом четверых спящих прямо на земле скифов. Растолкав одного из них, в котором он с трудом узнал сопровождавшего Ларина толмача, командир двадцатой хилиархии приказал тому немедленно разбудить своего хозяина. И уже спустя пять минут Федор сидел в гостях у Ларина.
— Вот такие дела, брат, — закончил свой рассказал Чайка, развалившись на скамье.
— Да, крутые повороты устраивает этот ваш Ганнибал, — заспанный морпех зевнул. Федор дал поспать ему всего несколько часов с дороги. Но скифский адмирал был не в обиде. — Впрочем, наш Иллур тоже горазд проблемы подкидывать. А чуть что не по нем, так сразу в расход.
— Война идет, — пожал плечами Федор. — Да сейчас все так с людьми управляются. Что финикийцы, что скифы. Но я не жалуюсь. Ганнибал мне много дал. И еще больше обещал, а он слово держит. Дело за малым — сплавать в Сиракузы и выгнать римлян из Сицилии с помощью греков.
— Опять греки, — поморщился Леха, — ну просто никуда без них.
Он встал:
— Значит, говоришь, Ганнибал меня прямо сейчас требует? Не мог подождать, пока совсем рассветет.
— Не мог, — кивнул Федор, — он у нас беспокойный. Спит мало. И неуловимый.
Чайка тоже поднялся, собираясь уходить. Отчего-то он вдруг опять вспомнил о том человеке, что встретил в Таренте во время своего диверсионного рейда. Человеке, очень похожем на Ганнибала. Но был ли то действительно Великий Пуниец, Федор доподлинно так и не узнал, а спросить напрямую, понятное дело, было невозможно. Впрочем, и Ганнибал ни словом, ни делом не намекал ему на эту встречу, хотя Федор спинным мозгом чувствовал, что без него тут не обошлось. Как он узнал чуть позже, в ту же ночь, когда он поджег римский флот, загорелись и склады в порту Тарента. Выгорел весь запас стратегических материалов, и римляне лишились возможности строить новые корабли взамен уничтоженных. Кто организовал эту диверсию, Федор тоже не знал. Но догадывался.
— Так что поторопись, — сказал он другу. — Опоздаешь, гляди, ускачет, и потом будешь еще неделю его дожидаться.
— Ну уж нет, — задергал головой Ларин, натягивая штаны, — я и так здесь уже дольше положенного задержался. Пойдем к твоему главнокомандующему.
Встреча Великого Пунийца и посланца скифского царя Иллура проходила наедине, если не считать переводчика. Чайка не присутствовал. Да он и не набивался особенно. Все равно Ларин ему потом все расскажет.
— Толковый мужик, — первое, что изрек Леха, вернувшись со встречи, после которой Ганнибал незамедлительно отбыл в другой лагерь.
Узнав об этом, командир двадцатой хилиархии предложил отпраздновать встречу друзей, устроив пир у себя
Ларин хоть и делал вид, что спешит, согласился. Разве он мог отказаться выпить с другом на посошок.
— Да, Ганнибал не дурак, — согласился Федор, подливая другу вина, — другой бы не смог разгромить столько легионов и который год держаться без подкреплений, которые только обещают.
— Выкручиваться он мастак, — подтвердил Леха, хитро прищурившись, — хочет, чтобы мы как можно быстрее дошли до Северной Италии, разгромив иллирийцев и римлян, если понадобится, пока македонцы с остальными греками разбираются.
Ларин вдруг прервался на полуслове, а потом добавил вполголоса, подмигнув Чайке:
— Только это я тебе так, сержант, по секрету, сообщаю. Сам понимаешь, государственная тайна. А куда ты там плыть сегодня собрался, на Сицилию?
— А это, брат, тоже государственная тайна, — напустил на себя серьезный вид Федор, но потом не выдержал и хлопнул друга по плечу. Оба громко расхохотались, заставив вздрогнуть охранников, что дежурили у шатра командира двадцатой хилиархии.
— Мы с тобой, рядовой Ларин, — произнес Федор, отсмеявшись и вновь переходя на серьезный тон, — теперь оба по уши увязли в международной политике, хотим мы того или нет. Так что нам теперь, брат Леха, уши надо держать открытыми и постоянно прикидывать, откуда ветер дует. А то, не ровен час, сожрут нас и не поперхнутся. С друзьями в этом мире нам, конечно, повезло. Мы от них много добра увидели. Но, с другой стороны, мне иногда кажется, что лучше бы иметь друзей попроще. Уж слишком много у них врагов.
— Это верно, — задумался над словами друга Ларин, вспомнив своего казненного предшественника, — да и на расправу не задерживаются. Бей своих, чтобы чужие боялись.
Адмирал уже порядочно выпил вина и начал хмелеть. Шум лагеря: крики погонщиков, ржание коней, поступь сотен пехотинцев и лязганье оружия, быстро отошли на второй план. Ни Леха, ни Федор даже не обратили внимания, когда в шатер, откинув полог, вошли Летис с Урбалом. Увидев яростно жестикулировавших друзей, один из которых им был не знаком, финикийцы остановились.
— Слушай, сержант, — вновь заговорил Леха, — я тут на Истре одного человечка в плен взял, так он мне рассказал, что им кто-то золота заслал издалека, чтобы против нас бились. Смекаешь? Мутит кто-то воду.
— А ты про тех греков, что нападение на меня устроили, узнал что-нибудь? — уточнил Федор, кивнув друзьям и как ни в чем не бывало продолжая беседу.
— Нет, — с сожалением ответил Ларин, — того грека, что на тебя покушение устроил, мертвым нашли. Да и остальных. Так что концы в воду, прости сержант.