Псарня

Держапольский Виталий

— Нужник, что ли? — уточнил Вовка.

— Совершенно верно: гальюн, нужник, туалет, клозет. Все это я называю грязным вонючим рвом. А вонючие рвы надо время от времени чистить. Те, кто не может, либо не хочет работать головой, пусть работает руками и нюхает дерьмо! Как это будет делать пару вечеров курсант Печкин. Я думаю, что внимательно выслушать все, что я говорю, большого ума не надо. Но, если кому-то нравится копошиться в говне, убивая свободное время — милости прошу! Нужно же кому-то делать и грязную работу. Так что, Путилофф, советую перед моими занятиями прочистить уши, и напрягать, хоть немножко мозги

на уроках.

— Я понял, герр Грабб, — ответил Вовка.

— Я рад, — Грабб фальшиво улыбнулся. — А вот насколько ты понял, мы проверим на следующем уроке. Тогда и будем делать соответствующие выводы.

— Ладно, хватить зубоскалить — займемся делом! На предыдущем уроке мы рассматривали древние рыцарские обычаи и ритуалы, пробежались по предпосылкам военного превосходства арийской расы, и лишь вскользь прикоснулись к теме крестовых походов, о чем, видимо, и хотел поведать миру курсант Печкин. В будущем мы скрупулезно разберем эти темы по отдельности. Сегодня же мы поговорим об основателе Священной Римской империи немецкой нации — Карле Великом, Завоевателе…

* * *

Вечером Вовка с Петькой отозвали Кузьмина в сторону.

— Брехло ты, Прошка, — презрительно процедил Незнанский, ковыряясь пальцем в ухе.

— Это ты о чем? — набычился паренек.

— Это я о вчерашнем разговоре, — злобно прошипел Петька. — Кто, ты говоришь, тебе о Каравае растрещал? Собакин из третьего взвода?

— Ну… вроде… — промямлил Кузьмин.

— Говорили мы с ним: он вообще ничего знать не знает!

— Значит, перепутал я. — Глазки Кузьмина забегали. — Народу в школе много… упомни, поди, всех…

— Вот что, Проха, если еще раз будешь сказки о Буханкине травить — плохо тебе будет! — глухо произнес Вовка.

— А вам-то откуда знать! — выкрикнул Кузьмин. — Если ты у Сандлера спросил…

— Не спрашивал я у Сандлера. — Путилов ткнул сжатым кулаком в Прошкину грудь. — Руку дай!

Из раскрытого Вовкиного кулака в Прошкину ладонь соскользнул металлический медальончик на цепочке, точно такой же, как висел на каждой курсантской шее.

Кузмин поднес медальон к глазам. Его руки затряслись, когда он прочел выбитую в металле надпись: «Hundjugend/Fedkin».

— Медальона Буханкина у меня нет… — хрипло произнес Вовка и отвернулся.

— Пацаны… вы чего… вправду его… — заикаясь, спросил Прохор.

— Забудь, как страшный сон! — посоветовал Кузьмину Петька. — Если не хочешь неприятностей. Если во взводе узнают…

— Не надо. Я понял, — поник Прохор. — Мир, а пацаны?

— Вовка, как? Простим?

— Если дурить больше не будет! — буркнул Путилов.

— Не буду! Чесслово, не буду!

— Тогда мир!

^27.08.1962

^{Рейхскомиссариат «Украина».}

^{«Псарня» — первый детский}

^{военизированный интернат}

^{для неполноценных.}

«Двадцать шестого августа тысяча девятьсот шестьдесят второго года после продолжительных и кровопролитных боев, был взят важный стратегический пункт Сибири — город Чита, — надрывалось радио, мощный рупор которого транслировал передачу на всю территорию школы. — Фюрер присвоил этому знаменательному

дню статус национального германского праздника…».

После обеда директор школы приказал выстроить на плацу весь личный состав «Псарни».

— Курсанты! — теперь вместо рупора надрывался Нойман. — В этот знаменательный день торжества немецкого духа, оружия и военного искусства руководство школы решило поощрить особо отличившихся учеников! Вам не дано изведать радость нашей победы, но принять её, как данность, вы в состоянии. И поскольку вы все-таки являетесь, пусть незначительной, но деталью боевой машины вермахта — самые лучшие отправятся завтра в районный центр в увольнение, где смогут весело провести время! Завтра — день большой ярмарки: представление цирка-шапито, демонстрация фильмов, мороженое-пироженное-конфеты и прочие сладости. Заслужившим увольнительную будет вручена достаточная сумма денежного довольствия! До вечерней поверки командирам взводов подать списки кандидатов мне на утверждение! Всем ясно?

— Яволь, герр оберстлёйтнант! — почти слаженно рявкнули псы.

— Если полученный опыт окажется положительным, подобные мероприятия будут проводиться ежемесячно! — подсластил Бургарт пилюлю тем, кто заведомо не попадал в «отличившиеся». — Старайтесь, не жалея сил — и вы окажетесь на месте тех, кто уже завтра будет развлекаться на полную катушку!

— Зиг хайль! Зиг хайль! Зиг хайль! — по команде наставников прокричали курсанты.

— Продолжайте заниматься согласно распорядку! — переждав восторженный клич, закончил распыляться Бургарт. — Разойдись.

— Как думаешь, Вовка, — взбудоражено произнес Петька, когда выдалась свободная минутка, — попадем мы в этот список?

— На увольнение?

— Угу, — кивнул Незнанский, — страсть, как на фильму сходить охота! Да и в шапито я не разу не был!

— А я мороженое ни разу не пробовал, — признался другу Вовка. — Вот шоколада, наверное, целый воз слопал, а мороженое… Мне говорили, вкусное… Блин, Петька, — Путилов звонко хлопнул себя ладонью по лбу, — мы же с тобой здесь совсем оскотинились: о подачках фрицевских размечтались! А наши там Читу сдали!

— Пацаны, вы о чем треплетесь? — К друзьям, стоящим в сторонке, подскочил Сашка Чернюк — гефрайтер четвертого отделения. — О завтрашней увольнительной, небось?

— Да вот, прикидываем: сумеем в список попасть, или не светит? — Вовка решил умолчать о Чите.

— Ага, я угадал! — обрадовался Сашка. — Но это было легко — вся «Псарня» только об этом и болтает. Сами как думаете: прорветесь?

— Мне, думаю, не светит, — произнес Вовка. — Слишком часто я в лазарет попадал, — напомнил он приятелям о стычке с Сандлером и схватке с Ланге.

— Да, наверное… — согласился Сашка. — А у меня с немецким не ладится! — грустно сообщил он приятелям. — Только Петька как-то умудряется без залетов…

— Вот он-то за всех нас и погуляет! — рассмеялся Вовка.

— У-у-у, зараза! — с завистью произнес Чернюк. — Кабы знать заранее — так я б навалился… Шпрехал бы ща, не хуже Франца!

— Успеешь еще, Сашка! — фыркнул Путилов. — Нойман же ясно сказал — не последний раз…

— Эх, не везет, так не везет! — расстроился Чернюк. — Столько интересного, а мы тут, в казарме пухнуть будем. Слушайте, пацаны, а из вас кто-нибудь фильму видел?