Пшеничное поле

Харитонов Максим Александрович

– Ну и какие метрики теперь нас заставят прописывать в Драфт? – насмешливо произнес первый, заглушая басом звук бьющей струи о кафельное дно унитаза.

– Покрытие точно заставят заложить, это первое, с чем мы будем работать. Сейчас главное – большую часть полиса охватить на квартал, а потом можно уже на округа выходить, – добавил второй, изо всех сил стараясь выдавить из себя вчерашний ужин.

– Кстати, я заметил, что Репликанты рассчитали меньшую базу под Конкорду на следующий год. Опять будем сокращать промышленность?! У нас на южных континентах столько залежей нефти под нужды транспортников, а они уперлись в руды, как будто бункеры укрепляют, – отчетливо озвучил новую мысль первый и, застегнув ширинку, вышел помыть руки. Заметив опершегося о раковину Матвея, аналитик нервно улыбнулся и сухо поприветствовал его.

–

У меня тут пара встречных вопросов есть. А на кой черт мы так вкладываемся в «железку», если людей можно сразу расселять около учебных заведений и рабочих площадок? Раньше такое уже существовало. У нас и так, по сути, закрытая экономическая среда, людей из пробирок делают, но вот логистика осталась прежняя, на старых рельсах ездим, так сказать, – закончил предложение мимолетным каламбуром второй и, последовав примеру первого, спустил содержимое унитаза, после чего вышел навести гигиенический марафет. – О, Мотя! Тебя там Маргош не утомил утром? – чуть более приветливо, чем его коллега, поприветствовал героя второй аналитик.

– Не особо. Мне он показался более уставшим, чем когда-либо, – ответил Матвей, заправляя новую ампулу в картридж инъекционного джойстика.

– Уже почти одиннадцать, нам пора показатели снимать по займам металлургов, – обратился первый аналитик к напарнику, перекидывая взгляд с него на входную дверь.

– Действительно! У них вчера в сталелитейке цех оловом залило, так эти олухи, вместо того чтобы запросить транш на перенос производства, хотят денег на компенсацию убытков. Все думают о своей родной заднице, а не о благе нашей Реплики, – язвительно добавил второй аналитик, глядя на Матвея. Затем, немного поджав губы и проводив последнего прощальным кивком, удалился вместе со своим приятелем.

«Действительно…» – молча констатировал оставшийся наедине с собой и зеркалом мужчина. Посмотрев на свое отражение, он скривил недовольную гримасу, очевидно, подтверждая факт наличия синяков под глазами и бледности кожи, которая начала покрываться мелкими прыщиками.

«К моменту, когда вирус был побежден, мир состоял из тряпичных обмотков себя прежнего. Истерзанный бесконечными войнами, голодом и жаждой похоронить былое в пепле прошлого, он преобразился. Вернее, так – его преобразили две крупные корпорации, объединившись в одну мегакорпорацию – Реплику. Реплика выносила и явила Конкорду на благо человечеству, а разработанный прежде Драфт активно пожинал плоды своей обученности. И вот, в один прекрасный день, все мы проснулись в новой эпохе, где государственные границы перестали существовать, а вместо политиков нами заправляли семьи бывших лидеров из списка Forbes. Но и они оказались не на вершине пищевой цепочки, оставаясь заложниками все той же дряни, которую я только что вколол себе. Божеством всей этой антиутопии был назван Айне Лурия, бывший лидер, род которого, единственный на этой планете, мог позволить себе размножаться естественным путем. Да, аналитики не соврали, говоря о том, что люди рождались из пробирок. Нам и сексом-то заниматься строго запрещено. Элита вот – совсем другое дело, но потомство свое так же, как и мы, плодила исключительно в капсулах или породнившись с семьей Лидера. Кстати говоря, на протяжении всей эпохи правления мегакорпорацией Лидеры имеют благо самостоятельно выбирать – от кого из Элиты будет зачато новое божество. Это усиливает конкуренцию в высших кругах и часто приводит к отраслевым войнам или смертельным междусобойчикам», – продолжил свои рассуждения Матвей, оттянув кончиками пальцев правую скулу вниз, чтобы получше рассмотреть лопнувшие сосуды под зрачком.

«Видок у тебя паршивый. Скоро психологу заставят показаться, а это всегда состояние подброшенной вверх монеты», – подытожил мужчина, детально рассмотрев скопившиеся на лбу возрастные морщины, которые конкурировали с бледными пятнами кожи. Понимая, что ему необходимо приступить к работе в ближайшее время, Матвей вытянул руки к сушильному аппарату, но моментально ощутил легкий тремор, начавшийся с кончиков пальцев и постепенно охватывающий кисти рук. Тремор продолжил усиливаться. По всему телу будто пробежался холодок, сменившийся обильной испариной. Ноги подкосило, ступни вдруг стали ватными, а каждый шаг был сопоставим с ходьбой по батуту. Едва дотянувшись до ручки входной двери, герой почувствовал, как капли слез непроизвольно скатились по щекам, изображение расфокусировалось, полностью утратилось восприятие

реальной картины. Стук сердца ритмично раздавался в ушах, постепенно замедляясь с каждым новым ударом.

«Передозировка», – подумал он и, потеряв сознание, упал на холодный пол.

Глава 1. Накануне

Серый фильтр, окутавший толстой пеленой небесное светило, – частое явление, когда погода не блещет желанием радовать и восхищать кого бы то ни было. Когда настроение у нее становится совсем скверным, серый фильтр дополняется мелкими, едва заметными, но в то же время ощутимыми прорезями, из которых наперегонки вылетают накопленные им частицы воды – капли, по ощущениям моросящие бесконечно долго, пока не пропитают собой каждый укромный уголок. Этим вечером погода была совершенно расстроена, поэтому непрекращающиеся осадки сопровождались прерывистыми дуновениями свободно гуляющих ветров, целью которых как раз и было загнать дождевую воду куда подальше, чтобы достать всякое живое существо на районе.

Под шум дождя, барабанящего по металлическим крышам вагонов, вдоль посадочной платформы шли двое. Один, насупившись и натягивая левой рукой здоровенный ворот служебного пиджака на затылок, непрестанно перебирал пальцами правой руки намокшую сигарету, периодически бросая взгляд на экран браслета, который отображал зашкаливающую частоту выброса адреналина. Второй же быстро перебирал короткими и кривыми ножками рядом, придерживая двумя пальцами фуражку, чтобы ее не сорвало шальным порывом ветра. Оба были чем-то сильно взволнованы. Энергичный темп их походки свидетельствовал о том, что волнение нарастало с каждой новой секундой. Свободно проходившая между тонкими пальцами первого сигарета быстро намокла и, наконец, расползлась по швам, вывалив содержимое на промокшие брюки владельца. Заметив сей неприятный факт, первый резко остановился, скинув никотиновые внутренности под колеса ближайшего вагона. За ним остановился и второй, боязливо скривив лицо, явно от того, что настроение его попутчика стало еще более скверным, чем прежде.

– И ни одного вагона на замену… А на дистанционку нельзя их перевести, нам отрасль кормить нужно, перевозчика работой обеспечивать, – безысходно пробубнил первый, всматриваясь в серое марево из тянущихся плотной шеренгой туч.

– Василий, ну, до трехсот вполне допустимо разогнать, – постарался обнадежить станционного смотрителя ревизор.

– Давай! Он разгерметизируется на ходу, и пассажиры вместе с кусками металла смешаются в единое целое. Потом к нам придут сотрудники безопасности и в лучшем случае убьют, а более вероятно, что отправят на урановые рудники, где мы будем гнить заживо. Ты же знаешь, что это за место? – раздраженно и слегка надменно ответил смотритель. Затем, опомнившись, вновь зашагал вдоль платформы, направляясь к зданию депо.

– Будешь главному докладывать? Вот он нас точно убьет и технаря за компанию, – испуганно продолжил осмотрщик. – Я же это нашел и тебе доложил не для того, чтобы ты похоронил нас всех.

– А для чего? Чтобы я плечами пожал, на куски вагон порезал и на переплавку сдал? Мы почти сто лет составы не обновляем, я не знаю, как они еще ездят?! А наверх менеджеры боятся сообщать. Либо понизят за то, что денег попросили лишний раз, либо заморят за то, что допустили износ. Идем к главному, расскажем как есть, а там – будь что будет.

– Твое решение, Вася, но ты и меня пойми. Я не мог не сказать. Там трещина по шву пошла. Он уже окисляться начал. Нагрузки почти каждый день на эту купешку, а вольфрама не выделяют. Я сколько писем отправлял. Блин, у нас компьютеры – и те только в административном здании. Отопления в депо третий год нет! – раздосадованно оправдывался рыхлого телосложения подчиненный.

Пройдя станционный навес, состоящий из ржавых железных опор и прогнившего шифера, двое свернули с брусчатки перрона, направляясь по кривой грунтовой дороге прямиком к здоровенному кирпичному ангару, из которого выходили десятки ответвлений железнодорожного полотна. Внутри самого здания, где покоились усопшие вагоны забвенного прошлого, используемые в качестве объектов промышленного каннибализма, было темно и сыро. Где-то вдалеке, за множеством разобранных до каркаса товарняков, паяла дежурная бригада, в очередной раз пытаясь собрать из стальных останков что-то пригодное для эксплуатации. Мат и брань не покидали это место, сопровождая каждый рабочий день избитыми терпкими фразами рабочего класса.