Псих. Одержимый мной

Стишковская Юлия

В палате была медсестра, она поднесла мне стул и убедила сесть. Затем наполнила стакан водой, что-то дополнительно накапала и передала мне.

— Это поможет успокоиться. Он действительно счастливчик. — улыбка девушки помогла сдержать слёзы.

Выпила залпом содержимое, глубоко вдохнула, стараясь вернуть себе самообладание.

— Вот и правильно. Не стоит расстраивать вашего парня.

А ведь она права. Зная Марка, он ещё за меня будет переживать.

Достала свой телефон, пытаясь понять кому звонить.

Вспомнила, что у меня есть номер ресторана, который ему принадлежит. Марк дал его, чтоб связывалась на случай, если что-то срочное. Ни разу не пользовалась, вот и пригодился.

Ответили сразу. Но к сожалению, номера его доверенного лица никто не знает. Единственное, одна из официанток назвала имя — Николай Смирнов. В справочнике таких будет уйма, это всё равно что, искать иголку в стоге сена. Но потом сообразила, следователь ведь говорил о психологе Марка. Поискала его в интернете, и нашла довольно просто. Он достаточно известный на весь город.

Набрала номер, раздались гудки, но никто не отвечал. Не прекращала попытки.

— Алло, слушаю.

— Вы Николай Смирнов?

— Да!

— Вам знаком Марк Флоров?

— А почему вы интересуетесь?

— Его сбила машина, а я не могу отыскать близких.

— Что? — сорвался голос психолога. — В какой больнице находитесь?

Назвала адрес.

— Я скоро буду.

Только и успела кивнуть в трубку, на другом конце уже отключились. Буквально через минут пятнадцать, дверь в палату открылась. На пороге стоял седовласый мужчина, лет пятидесяти.

— Как это произошло?

Он медленно подошёл к кровати. Столько эмоций выражалось на лице психолога. Марк ему явно непросто пациент.

— Он спас мне жизнь.

Глаза мужчины переместились на меня, увидела осуждение.

— Так и знал, что нечто подобное произойдёт. Вы ведь Наташа не так ли? Его одержимость.

Ошарашено уставилась на него.

— Вы говорили на сеансах обо мне?

— С того дня как вы появились в его жизни, он перестал говорить на другие темы. Со временем стал замечать за ним странное поведение. Появились явные признаки одержимости.

— Вы ошибаетесь. Мы поругались из-за того, что увидела его с другой.

— Значит вы неправильно поняли увиденное, Наташа.

— Что вы имеете в виду?

— Марк после смерти родных очень изменился. Знаете, он курит ту марку сигарет, которую курил его отец, носит кожаную куртку брата, практически не расставаясь с ней, а татуировки на теле, отображение увлечения матери азиатской мифологией. Не первый год пытаюсь вытащить Фролова из этого состояния. Он очень любил своих родных, для него они были всем миром, а потом одно страшное обстоятельство и в миг их не стало. Ещё тогда заметил зачатки начальной стадии маниакальной зависимости. Ему было всего шестнадцать.

В груди возникло неприятное чувство. Получается

его чувства ко мне, психическое отклонение.

— Вот и в вас он что-то увидел. Предлагал ему пройти лечение, но Марк отказался. Сказал ему нравятся чувства, которые испытывает к вам и боится, если станет лечиться, всё исчезнет.

Закрыла рот ладонью, не давая возгласу нестерпимой боли вырваться наружу. Меня начало трясти.

— Вы когда-нибудь слышали про синдром Адель Гюго? Или по-другому его ещё называют синдром Адели?

Отрицательно покачала головой, не в силах произнести ни слова.

— Это психическое расстройство, длительная любовная одержимость, которая схожа по тяжести с наркотической зависимостью. Своим названием синдром обязан Адель Гюго, дочери знаменитого французского писателя. Она вплоть до самой смерти страдала от неразделённой любви к английскому офицеру.

Чем дольше говорил мужчина, тем хуже становилось мне. Сердце медленно и мучительно рассыпалось на мелкие осколки.

— Клинические патологии у неё появились сразу после знакомства, как и у Марка. Адель преследовала офицера.

В голове всплыли моменты, когда Псих появлялся из ниоткуда.

— Она постоянно вмешивалась в его жизнь, постепенно поведение девушки становилось неадекватным. Вылечить её не смогли, было слишком поздно. Гюго так и умерла в психиатрической больнице.

По щекам скатились слёзы.

— Почему вы мне это рассказываете? Ведь не имеете права распространяться о пациентах.

— Потому что отношусь к нему, как к родному сыну. Для меня он остался тем несчастным мальчишкой, которого ко мне привели через месяц после происшествия. Я просто хочу для него лучшего. Если вы не расстанетесь, эти разрушающие отношения сведут Фролова с ума.

Поджала губы, пытаясь сдержать порыв разрыдаться в голос. Смирнов подошёл ко мне и взял за руку.

— Прошу не допустите такого исхода. У вас общее горе и из-за этого его одержимость стала переходить все рамки. Марк достаточно страдал. Он же без раздумий бросился вас спасать, дальше будет только хуже. Расстройство начнёт набирать обороты, обострится до предела и в конечном итоге пострадаете и вы.

— Но он не оставит меня в покое. — еле выговорила я.

— Знаю! Мы как-то должны заставить его лечиться.

Посетила мысль, которая сильно ранила и меня.

— Я уеду.

— Уедите?

— Напишу письмо и разорву отношения.

— Но он скоро придёт в себя, вы не успеете.

— Успею, соберу самое необходимое и уеду к родственнице.

— Наташа, вы уверены?

— Меня приглашали работать в главном издательстве Москвы, но попрошу, чтоб перевели в Питер. Сначала поеду к тёте, чтоб Марк не отследил в каком городе обоснуюсь потом.

— Вы готовы отказаться от всего и просто уехать?