Психоз 2
Шрифт:
Он быстро подошел к телефону и попросил соединить его со Стейнером.
— Да, он в больнице, — сказала ему Клара. — В четверг вечером его отвезли в окружную больницу. Бронхиальная пневмония. Вы же знаете, здесь всю неделю шли такие ужасные дожди…
Клейборн спрашивал и получал ответы. Нет, доктор Стейнер не в отделении интенсивной терапии, но ему нельзя звонить и его нельзя навещать, по крайней мере в течение нескольких дней. И, насколько ей известно, из коронерской службы тоже ничего пока не слышно. Шериф Энгстром ждет его, чтобы расспросить, говорит, понедельник — крайний срок.
— Да ведь вы к тому времени уже вернетесь,
Клейборн поблагодарил ее и повесил трубку. «Нелегко», — сказала она. Всем нелегко. Но ни для жалости к самому себе, ни для взаимных обвинений не было оснований. Достаточно признать, что пока он ничего не достиг. Стейнер был прав — он врач, а не детектив. И он стал жертвой самой распространенной среди людей его профессии ошибки — настолько заинтересовался человеком, что перестал заниматься его проблемой. Меж тем детектив знает, что заниматься проблемой — самый верный способ найти решение.
Клейборн присел на край кровати, обдумывая возможности и приоритеты. Потом снова взял трубку.
И сделал два звонка.
После второго он пошел в ванную и подставил голову под кран с холодной водой. Это был непроизвольный поступок, похожий на поведение в состоянии похмелья. Струя воды подействовала отрезвляюще и в этом случае, хотя ему пришлось переменить рубашку и заново причесаться.
Убедившись, что ключ у него в кармане, Клейборн вышел из номера и пошел через дворик, по дороге бросив взгляд на часы. Уже перевалило за полдень. А ведь он еще не завтракал, не было времени, особенно после того, что он услышал…
— Приветствую.
В дверях конторы стоял Том Пост, доброжелательно улыбаясь.
— Не хотите чашечку кофе?
Клейборн хотел было покачать головой, однако приглашение подкреплялось чудесным ароматом напитка.
— Спасибо. Только недолго, у меня встреча…
— Нет проблем. Он уже готов. — Пост провел его в контору и открыл дверь в заднюю комнату. — Сюда, — сказал он. — Надеюсь, здесь вам будет удобно.
В комнате и вправду было удобно, во всяком случае прежде, когда обстановка была новой. Но со временем обивка потускнела, а драпировка покрылась пылью, лишь фотографии в рамках на стенах выглядели в свете электрических ламп все так же ярко.
Пока старик занимался спиртовым кофейником, стоявшим на столике в углу, Клейборн изучал эти снимки. Как и те, что висели в конторе, эти, похоже, тоже были сделаны на студии, однако никого из запечатленных на них людей Клейборн не знал.
Том Пост приблизился и поставил перед ним чашку.
— Сливки и сахар?
— Нет, спасибо, черный.
Кофе оказался весьма кстати. До этой минуты Клейборн и не задумывался о том, хочет ли он чего-нибудь. Черный кофе подействовал на него даже лучше, чем холодная вода из-под крана.
— Опять жара, — сказал Пост. — Но вечером снова надвинется туман. В это время года обычно так и бывает. — Он глянул на фотографии на стене. — Кого-нибудь узнаете?
— Боюсь, что нет.
— Неудивительно. Вас тогда еще не было. — Костлявый палец уперся в улыбающееся лицо пожилого мужчины. — Это Сол Моррис. В двадцатые годы он возглавлял студию «Коронет», когда она находилась еще по ту сторону холма.
Клейборн кивнул, и Пост двинулся вдоль стены, точно экскурсовод в музее. Но это и вправду был музей, как понял Клейборн, вновь окинув взглядом потускневшую обивку и пыльную мебель этой комнаты, в которой
— Теодор Харкер, — сказал Пост, глядя на фотографию мужчины с ястребиным носом, одетого в черное. — Большой режиссер, Дейв Гриффит [108] своего времени. Рядом с ним Курт Лозофф. С ним я тоже работал, некоторые говорили, что он даже лучше, чем Вон. Но сейчас его уже никто не помнит. Никому это не интересно.
Он отвернулся, и Клейборну показалось, что старик пытается скрыть свои чувства. Однако тот протянул руку и включил свет рядом с портретом, который висел отдельно от прочих в горделивом великолепии.
108
Дейв(Дэвид Уорк) Гриффит(1875–1948) — американский режиссер, сценарист, актер, один из крупнейших новаторов мирового кинематографа, выдающийся экспериментатор, создатель монтажного кино в современном смысле этого понятия; основатель (совместно с Дугласом Фэрбенксом, Мэри Пикфорд и Чарли Чаплином) независимой кинокомпании «Юнайтед артистс» (1919). Высшие достижения Гриффита в режиссуре, в которых наиболее полно воплотились его открытия в области киноязыка, — монументально-эпические полотна «Рождение нации» (1915) и «Нетерпимость» (1916).
Великолепие.Только этим словом можно было описать то, что увидел Клейборн в свете лампы. Это оказалась не фотография, а портрет маслом. Девушка была молодая и очень красивая. Черты ее лица показались ему смутно знакомыми. Где-то он уже видел эти глаза и эту улыбку.
— Дон Пауэрс, — улыбнулся старик. — Вот откуда я взял название своего мотеля. «Рассвет». [109]
— Я, кажется, видел фильмы с ее участием, — сказал Клейборн. — Она ведь была актрисой?
109
— Дон Пауэрс. <…> Вот откуда я взял название своего мотеля. «Рассвет». — Имя Дон ( англ.Dawn) означает «рассвет».
— Да, но снималась только в немых фильмах. Могла бы сниматься и дальше и стать величайшей из всех.
Голос Тома Поста поник, и Клейборн взглянул на него.
— Вы любили ее?
— До сих пор люблю.
— Что произошло?
Старик пожал плечами.
— Она ушла из кино. Вышла замуж за кого-то, не принадлежавшего к киноиндустрии. Умерла много лет назад. — Он выключил свет и посмотрел из темноты на Клейборна. — Все умерли. И я скоро умру, и, наверное, так и должно быть.
— Не торопите события. Вы еще полны сил.
— А когда они иссякнут? — Пост покачал головой. — Видал я дома престарелых. Вам известно, каково это, когда все ваше имущество умещается на полке длиной один фут рядом с вашей кроватью? Люди, у которых прежде были дома, полные всевозможных вещей, обходятся пластмассовой расческой, треснувшим зеркалом, одним стаканом, выцветшей полароидной карточкой, на которой запечатлены внуки, не навещавшие их три года. И это еще не самое худшее. Утрачены достоинство, право на частную жизнь, самоуважение. И надежда. Вот это настоящая потеря.