Псион
Шрифт:
Я долго лежал, придавленный болью, и слышал только свой изувеченный голос.
Наконец и эти звуки ушли. Краем сознания я понимал, где нахожусь — в лазарете, в палате для каторжников. Меня радовало, что никого рядом нет, поскольку я ненавидел всех в этой проклятой вселенной.
Прошло много времени, прежде чем кто-то нарушил мое одиночество. Глухие звуки шагов пересекли палату и оборвались.
— Господи, — пробормотал голос.
Чья-то рука прикоснулась к моему плечу; я выругался и отодвинулся в слабой надежде, что меня
Голос произнес:
— Мне очень жаль, что так получилось, сынок. — Это был Джоральмен. Я хотел ответить: «Мне тоже», — но не смог. Он подождал минуту и продолжал:
— Меня вызвал Кильхода. Удачно же ты выбрал время! Почему ты сдался, когда меня не было здесь? Какого черта ты стал раздражать директоров своим горячечным бредом? Зачем понадобилось выдумывать всю эту чушь? — Он не сомневался, что это именно так.
Я с трудом повернул голову и произнес лишь одно слово:
— Да!
— Подожди, у меня есть обезболивающее. — Он стал на колени и отодвинул края моей рваной рубахи как мог осторожно, но мне показалось, будто вместе с ней содралась половина спины. Я заскулил и выругался. Сквозь красное пламя в голове я увидел, как у Джоральмена все внутри перевернулось от того, что ему открылось. — Господи, я никогда не научусь делать это как врач. — Его голос выдавал отвращение и тошноту.
Я выключил из сознания образ того, что он видел. Струя с шипением коснулась спины, мгновенно заморозив ее. Холод сразу ушел, но пламя погасло…
Мир стал возвращаться, прорвав кольцо страдания. Я посмотрел на Джоральмена и выдавил из себя:
— Спасибо.
Мой голос прозвучал, как ржавый скрип.
— Не стоит. — Он смотрел в сторону. — Слушай, та история, которую с твоих слов мне передал Кильхода, звучит как параноидальный бред даже для меня. Как ты осмелился говорить все это директорам?
Я моргнул.
— Да так… Показалось неплохой идеей… Кильхода… просил их подождать вас и пытался уберечь меня от экзекуции.
Я не смотрел на него, но почувствовал его усмешку.
— Кильхода — мой друг, он мне кое-чем обязан. И ему прекрасно известно, чем я обязан тебе. Кроме того, не все здесь согласны с тем, что избиение — ответ на все вопросы. А ты думал, что он будет вечно тебя ненавидеть за трюк со снегоходом? Ему это даже начинает казаться забавным. Но то, что он услышал от тебя сегодня, навело его на мысль, что ты патологический лгун. — Я застонал. — Может, мне неправильно передали… Расскажи мне все по порядку.
Он присел на кровать. Я лежал с закрытыми глазами.
— Это все, что мне нужно… Ты должен верить мне, Джоральмен, ты знаешь, что произошло со снегоходом! Ты сам сказал, что это не несчастный случай. Ты разве не рассказал им? Такое впечатление, что они ничего не знали.
— Я рассказал им то, что помнил… — Он остановился. — После того как это произошло, я как будто вспоминал сон — что-то было ясно, что-то не совсем. Полностью я так и не смог восстановить
— Разве ты не помнишь, что было со снегоходом?
— Да, конечно помню. По крайней мере, я подал рапорт о случившемся. — Он вздохнул. — Они сказали, что это сбой в работе электроники — в течение нескольких месяцев у нас нет приличного механика. — Он думал о том, что никому в голову не пришло докапываться до подробностей. И что никто не поверит, будто разработкам телхассия угрожает опасность или что туда вообще можно проникнуть.
— Если они даже тебе не верят… — Мой голос вновь ослабел. — Что толку рассказывать, если ни одна собака тебе не верит! Да зачем мне вообще это надо? Пошли вы все, грязные ублюдки! Вы заслуживаете того, что получите, и будь я проклят, если должен страдать из-за вас. Джули — ненормальная… Иначе она не влюбилась бы в этого урода Зибелинга. Почему… — Я стал впадать в забытье.
Джоральмен встряхнул меня.
— Начинай! Я, по крайней мере, выслушаю. Расскажи мне остальное.
— Дерьмо! — выругался я, и он отпустил меня. — Спроси Кильходу — он слышал все. В городе действует группа псионов, готовая к захвату шахты… — Я собрался с силами и стал рассказывать. — Я должен был вернуться на шахты, чтобы Рубай через меня мог телепортироваться сюда. У него план — отравить всех газом и открыть ворота для своих людей. Если я не войду с ним в контакт, он не сможет это сделать, но тогда погибнут все, с кем я работаю. Я подумал, что если я предупрежу вас, вы приедете в город и накроете всю сеть. Я же говорил это Кильходе, но все смеются надо мной!
— Не обвиняй их, — возразил Джоральмен. — В твою историю было бы трудно поверить, если бы ты даже носил униформу, а не каторжное клеймо. Однако Киль упоминал о некоторых странностях, которыми сопровождалась покупка твоего контракта. Именно поэтому он дал директорам выслушать тебя. Да, и потому еще, что ты спас мне жизнь…
— Да… И потому, выслушав меня, добавили дюжину лишних ударов, исключительно из чувства благодарности… — Псион, читающий мысли, чужак…
Джоральмен пробормотал ругательство и покачал головой.
— Невежество питает страх…
— Ты думаешь, что ты не боишься меня? Тебе что — нечего скрывать?
Его переполнило чувство вины, с минуту он разглядывал меня, затем вздохнул.
— В этом все дело. Для большинства тот, кто способен заглянуть им в души, — Бог. А многим хотелось бы, чтобы даже Бог был слегка близоруким…
— (Земля слепцов), — подумалось мне.
— Что-что? — он моргнул и помотал головой.
— Да нет, ничего.
— Если ты работал… работаешь с агентами ФТУ, как получилось, что ты с клеймом? Это не входило в твои планы, а? — Он нахмурился.