Псы войны
Шрифт:
– Оставь ФАЛ, – произнес он, протянув руку, чтобы забрать карабин, – и, прошу тебя, Жанни, сделай все как надо, ладно?
Потому, что нас изрежут на мелкие кусочки.
Человек, которого назвали Жанни, кивнул, поправил берет на голове и направился к ДС-4. Капитан Ван Клееф не услышал звука мягких резиновых подметок за собой.
– Naand, meneer. [1]
Ван Клееф резко повернулся, услышав родной язык, и разглядел лишь силуэт и габариты человека, стоящего за ним.
1
Здравствуй,
Даже в темноте нельзя было не заметить белевшую на левом плече нашивку: череп со скрещенными костями. Он осторожно кивнул.
– Naand, Jy Africaans? [2]
Высокий человек утвердительно кивнул.
– Жан Дюпре, – сказал он и протянул руку.
– Кобус Ван Клееф, – представился летчик, ответив на рукопожатие.
– Waar gaanjy nou? [3] – спросил Дюпре.
– В Либревиль. Как только они закончат погрузку. А вы?
2
Здравствуй, ты африканер?
3
Куда направляешься? (африкаанс.)
Жан осклабился.
– Я тут застрял немного. Мы с приятелями. Если федералы нас накроют, то нам наверняка крышка. Не можешь подсобить?
– Сколько вас? – спросил Ван Клееф.
– Всего пять.
Сам будучи наемником, хотя и летчиком, Ван Клееф не раздумывал. Порою те, кто вне закона, нуждаются друг в друге.
– Хорошо, садитесь. Но торопитесь. Как только этот «Конни» взлетает, мы тоже трогаемся.
Дюпре благодарно кивнул и рысцой отправился обратно к «лендроверу». Четверо белых стояли кружком возле капота машины.
– О'кей, нам нужно срочно садиться в самолет, – сказал им южноафриканец.
– Хорошо, бросаем железки в машину и двигаем, – скомандовал главный.
После того, как карабины и пустые сумки для магазинов полетели в багажник автомобиля, он наклонился к черному офицеру с нашивками младшего лейтенанта, сидящего за рулем.
– Пока, Патрик, – сказал он. – Боюсь, что все кончено. Забирай «лендровер» и спрячь его. Автоматы закопай и пометь место. Сбрасывай форму и иди в лес. Понял?
Лейтенант, который всего год назад был новобранцем в чине рядового и получил повышение не за умение пользоваться ножом и вилкой, а за боевые заслуги, грустно кивнул, выслушав инструкции.
– До свидания, сэр.
Остальные четверо наемников попрощались и направились к самолету.
Главный собирался следовать за ними, когда из темноты леса за ангаром к нему выскочили две монахини.
– Майор.
Наемник обернулся и узнал в первой сестру милосердия, которую впервые встретил десять месяцев назад, когда ее госпиталь попал в зону военных действий и ему пришлось заниматься эвакуацией.
– Сестра Мария-Жозеф? Что вы здесь делаете?
Пожилая ирландская
– Я попытаюсь, большего я просто не могу сделать, – сказал он, когда она закончила.
Он вышел на площадку и направился к южно-африканскому пилоту, стоящему под крылом своего ДС-4. Несколько минут два наемника о чем-то переговаривались. В конце концов человек в военной форме вернулся к ожидающим монахиням.
– Он согласен, но вам придется поторопиться, сестра. Он хочет поднять свою телегу в воздух как можно скорее.
– Благослови тебя Господь, – сказала сестра и быстро отдала указания своей напарнице.
Та побежала к хвосту самолета и начала подниматься по приставному трапу к двери салона для пассажиров. Другая поспешно скрылась в тени пальмовой рощицы за ангаром, откуда вскоре появились люди. У каждого в руках был сверток. Подходя к ДС-4, мужчины передавали свертки примостившейся на верхней ступени трапа монахине. Стоящий за ней второй пилот сначала наблюдал, как она аккуратно выложила первые три свертка в ряд вдоль внутренней стенки фюзеляжа, потом включился в работу, принимая протягиваемые снизу свертки и передавая их внутрь салона.
– Благослови тебя Господь, – прошептала ирландка.
Один из свертков вылил на рукав летчика несколько унций жидкого зеленоватого кала.
– Черт подери, – шепотом выругался он и снова принялся за работу.
Оставшись в одиночестве, главарь группы наемников смотрел на «Супер Констеллейшн», по ступеням трапа которого поднималась цепочка беженцев, в основном родственники руководителей побежденного народа. В тусклом свете, сочащемся из открытой двери самолета, он заметил человека, которого хотел видеть. Когда он подошел ближе, тот человек уже собирался последним из очереди вступить на ступеньку, в то время как другие, кому выпало остаться и прятаться в лесах, ждали окончания посадки, чтобы убрать трап. Один из них окликнул улетающего:
– Сэр! Майор Шеннон идет.
Генерал обернулся к подошедшему Шеннону и даже в такую минуту выдавил из себя улыбку.
– Ну что, Шеннон, хотите составить нам компанию?
Шеннон встал перед ним во фрунт и отдал честь. Генерал ответил на приветствие.
– Благодарю вас, сэр. У нас есть транспорт до Либревиля. Я просто хотел попрощаться.
– Да. Борьба была долгой. Теперь, боюсь, все кончилось. Во всяком случае, на несколько лет. Я не могу поверить, что мой народ навеки обречен на рабство. Кстати, вам и вашим коллегам заплатили согласно контракту?
– Да, благодарю вас, сэр. Мы в полном порядке, – отозвался наемник.
Африканец печально кивнул.
– В таком случае, прощайте. Большое спасибо вам за все, что вы смогли сделать.
Он протянул руку, и они обменялись рукопожатием.
– Кое-что еще, сэр, – сказал Шеннон. – Мы тут с ребятами поговорили, сидя в «джипе». Если вдруг придет время… ну, если мы вам снова понадобимся, только дайте знать. Мы все прибудем. Только дайте знать. Ребята хотят, чтобы вы это понимали.