Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
Проклятье!
Хельг лихорадочно размышлял. Рудссон мог врать. И скорее всего, врал. Пока дрын в его руках, он может говорить что угодно, проверить его слова невозможно. Зарядить камнем в лоб? Очень хочется. Но – нельзя.
Эта малая победа помешает великой победе.
Йотуны побери!
Он потерял с Гарайном кучу времени. А на крики действительно могли уже сбегаться жаждущие крови волчата.
Если подумать, в пещере было проще.
Ну и Хель с ним!
Хельг уходил, а Рудссон издевательски хохотал ему вслед. Никто из них не обзавелся
Солнце давно покинуло зенит, но все равно жарило так, будто вознамерилось дать последний решительный бой подступающим холодам. Хотелось стащить мундир и выкинуть его к йотуновой матери.
Позади Хельга в кустах истошно орала птица. Здесь, над обрывом, в густом кустарнике, Лис совершенно неожиданно наткнулся на гнездо, полное яиц, подивился, насколько все-таки соматические воздействия повлияли на Маркланд, и немедленно пополнил свой боезапас. Теперь несчастная мамаша надрывалась, горько жалуюсь птичьим богам на судьбу и злобного человека. Хельг и рад был бы свалить подальше, чтобы не слышать скрипучие вопли, но не мог.
Потому что внизу, под обрывом, стояли друг против друга Катайр и Кришна.
Конечно, ничего особенного в этом не было. Полигон второго испытания хоть и велик, но не бесконечен. Куда бы удивительнее было, стой там друг против друга Катайр и Катайр или Кришна и Кришна.
Хельг же застыл, не в силах уйти, по другой причине.
Катайр был слабее Кришны и знал об этом. Чоудхури превосходил его и в фехтовании, и в безоружном бою. Напади на него бхат – и гальт проиграет. Ни малейшего шанса для победы.
Ни малейшего – в честной схватке.
Вот только Катайр не умел драться нечестно. Если ему помогать, подсказывать, направлять – вот тогда да, тогда он сумел бы уловками добиться победы. Но рядом с ним нет Лиса, и правилами второго испытания запрещено помогать другим «птенцам».
По всему выходило, что Катайр лишится кулона.
Ну, выходить-то выходило, однако у северянина оказался козырь в рукаве. Тайный козырь, о котором не подозревал, судя по всему, никто – даже академия. Поскольку узнай академия, Катайр уже покинул бы Виндерхейм.
Гальтских псиоников сейчас мало, очень мало. После завоевания Садхебейла посвященных в таинства друидов вырезали сотнями, опасаясь их способностей по контролю разума. А когда спохватились, додумавшись, что такую силу стоит поставить на службу конунгату, было уже поздно. Сильнейшие псионики погибли в схватках со специально тренированными храмовниками, а оставшиеся способны были лишь на малую часть того, что творили псионической энергией их могущественные собратья. Море обмелело, оставив после себя жалкие озерца.
Теперь любого гальта и гальтку, у которых выявлялись псионические способности, пускай даже незначительные, немедленно отправляли в особый закрытый корпус «Сиддхи». Отныне их жизнь полностью принадлежала конунгату. Власть распоряжалась, как им жить и что делать. Поговаривали, что их, будто животных, скрещивают друг с другом, пытаясь
Хельгу доводилось видеть «сидов» – выпускников этого заведения. Бледные, худые, с ног до головы покрыты соматическими татуировками, не позволяющими использовать псионические энергии против правителя Мидгарда и его семьи, а также приближенных к нему людей и знати Горних Домов, они выглядели как угодно – угрожающими, опасными, страшными, но уж точно не счастливыми.
Поэтому Хельг отлично понимал, почему Круанарх скрывал свои способности.
Там, внизу, на узкой тропинке, Катайр пристально смотрел в глаза Кришне, и тот неуверенно, двигаясь рывками, приближался к северянину. Казалось, южанин пытается стоять на месте, но его толкают в спину, заставляя идти. Изо рта бхата стекала струйка слюны. Ей подражала струйка крови из носа Катайра, густо закапавшая лацкан мундира.
Если хорошо приглядеться, то можно увидеть, что глаза гальта поменяли цвет. Карий сменился черным, затопившим даже белки.
Хельг сглотнул. Псионическое воздействие! Раньше о таком он только читал. Но одно дело прочитать, а другое – увидеть.
Запоздало вспомнилось, что псионикам нельзя смотреть в глаза. Мастерам иллюзий и управления разумом, предупреждали книги, достаточно мельком увидеть чужой взгляд, и все. Опытный псионик может загипнотизировать буквально за считаные мгновения. Другое дело, что нынешние «сиды» могут контролировать не больше пяти-шести человек, в отличие от легендарных друидов, которые могли подчинить до сотни людей. Недаром сванды называли их сыновьями Локи, видя в основе их могущества божественный источник.
Катайру, судя по его напряженному лицу, и с одним было трудно справляться.
«С ума сойти! – билась пойманной птицей не особо оригинальная мысль. – Просто с ума сойти! Как же храмовники его проворонили?!»
Кришна приблизился к северянину. Нерешительно, постоянно вздрагивая, протянул Катайру руку с четырьмя кулонами. Судя по чистому мундиру, достались они Чоудхури без особого труда.
Гальт забрал кулоны, спрятал во внутренний карман мундира. Положив ладони на виски Кришны, Катайр прижался лбом к его лбу, что-то неразборчиво забормотал. Когда он отпустил бхата, тот, глупо улыбаясь, сорвался с места и рванул по тропинке с такой скоростью, будто за ним Гарм гнался с намерением забрать во владения Хель. Ну, или в их бхатскую Нараку.
Катайр вытер пот со лба, закашлялся. Выглядел он так, будто голыми руками тащил «Дварфа» через весь Виндерхейм. Без остановки кашляя, северянин присел, обхватил голову руками. Если он не опытный псионик, то сейчас его победить проще простого. Псионика жрет массу энергии, если ее пользователь не прошел специальных тренировок.
Семь, как минимум, кулонов – превосходная добыча.
Но Хельг осторожно, как можно тише попятился назад. У него имелась куда более ценная добыча. Знание. Знание о псионике Катайра. Великолепнейший рычаг давления и превосходная основа для манипулирования северянином.