Птенцы Виндерхейма
Шрифт:
Но бхате не было живого места. Когда-то смуглая кожа стала пятнистой от страшных красно-синих гематом. Кровоподтеки спускались по торсу от груди до ремня брюк. По меньшей мере сломано одно ребро, а то и два. Возможно, ушиб почки – сволочной Асбьёрн бил умело.
Она часто-часто заморгала, отгоняя непрошеные слезы. Было ужасно жалко Дрону. И Хельга.
То, что при сломанных ребрах нужно туго бинтовать грудную клетку, Альдис помнила хорошо. Но как же гематомы? Не повредит ли повязка? Не усилит ли кровотечение? А прочие повреждения?
И еще
Шорох в кустах отвлек ее от размышлений. Ингвар. Вернулся за вторым «соколом». Увидев девушку, он снова ухмыльнулся:
– Ты развлекайся, меня тут нет!
«Йотуна с два! Ты есть, и ты мне поможешь».
Альдис подошла к «соколу», который как раз чесал затылок над сокурсником, очевидно раздумывая, как его ухватить поудобнее. Подойдя, она поняла причину замешательства Ингвара, как и причину полного бездействия раненого во время битвы. Похоже, у третьекурсника было повреждено колено. Одно или даже оба. Свернувшийся в позу эмбриона, молчаливый громила уже не плакал, только беззвучно поскуливал.
– Вот и что с ним делать? – пожаловался Ингвар. – Как тащить?
Альдис было все равно. Она требовательно дернула «сокола» за рукав и указала на Дрону:
– Пэхххихи.
Истинник с веселым изумлением посмотрел на нее, покрутил пальцем у виска:
– Э нет! Ты мне симпатична, малолетка, но помогать бхату?! Мы так не договаривались!
Девушка показала на Хельга, но сванд снова покачал головой:
– Извини. Меня друзья не поймут, у нас с ним маленькое недоразумение получилось. Раз уж речь зашла о помощи – может, ты мне поможешь отнести беднягу Хьёрлейва? Он ведь сам не дойдет. Нет? Ну как хочешь.
Что делать? Альдис снова села рядом с Дроной. На закате появятся наставники – они ведь не будут ждать, что все «птенцы» сами доберутся до лагеря. Ведь не будут?! Всякое случается во время испытания: первокурсник может заблудиться, подвернуть ногу, упасть в расщелину…
Может наткнуться на безумных братьев Истины, которым совсем нечего делать на Маркланде, да и вообще на свете.
Даже если с закатом наставники пойдут всех собирать, как они найдут Альдис? И до заката еще часа два. Что делать?
Она рванула рубаху на груди южанина. Ткань треснула, но устояла. Отличный плотный лен мог выдержать и не такое. Проклятье, ну почему на Виндерхейме «птенцам» дают такую крепкую одежду?! Почему не заставляют носить с собой аптечку?
И тут бхат дернулся. И открыл глаза.
Из-за лопнувших сосудов белки его глаз были жуткого красного цвета. Черные зрачки дрожали – то суживались, то расширялись.
– Всхххрр. Ишшши. – Девушка показала на свое горло, приложила палец к губам и продолжила свое занятие. Упрямая ткань наконец поддалась.
Если Махавидья и подумал что-то о девушке, срывающей с него одежду, он предпочел промолчать.
Она разгрызла и разодрала рубаху на Дроне. Получились отличные бинты. Жаль, короткие. Жаль, что мало. Бхат следил
Лакшми вернулась, когда Альдис уже наполовину превратила собственную рубаху в стопку тряпочек.
– Альдис, Альдис! Я нашла воду!
Бхатка не забыла уроков первого испытания – в руке она держала собственную рубаху, холодную и насквозь мокрую.
Альдис отобрала у южанки получившийся компресс и присела над Дроной.
– А Хельг?
«Потом».
– Как же Хельг?!
– Пхххо.
Чтобы Лакшми не нудела над ухом, девушка сунула ей остатки своей рубахи и кивнула на лес. Подружка жалобно всхлипнула, но послушалась.
Холодный мокрый компресс и давящая повязка. Ничего лучше Альдис придумать не смогла.
Как же хрупок человек! Когда она бинтовала Дрону, бхат даже не шевелился. Сил лучшего бойца на курсе хватало только на короткие жалобные стоны. Девушка взмокла как мышь – больше даже не от усилий, а от потаенного ужаса сделать что-то не так, навредить Махавидье. Счастье еще, что он не сопротивлялся.
Потом пришла Лакшми со вторым компрессом. В четыре руки дело пошло веселее. Несмотря на полное отсутствие врачебного опыта, южанка клала повязку ровнее и аккуратнее, чем Альдис, интуитивно чувствуя, как правильно повернуться или приподнять раненого, чтобы сделать все быстро и безболезненно.
Когда они закончили, Лакшми вдруг нагнулась и по-матерински поцеловала Дрону в лоб.
– Спасибо. Ты потерпи. Скоро закат.
Губы южанина дрогнули в слабом подобии улыбки.
– Больно, – еле слышный шепот, похожий на шелест.
– Поспи. Хочешь, я посижу с тобой?
Бхат покачал головой и прикрыл глаза.
– Теперь Хельг? Альдис, мы должны ему помочь! Его мучили из-за меня!
«Потом расскажешь».
Остатки рубахи Альдис пошли на компресс для Хельга, но этого не хватило. Девушка посетовала на свою недальновидность: надо было раздеть «соколов», пока они еще были здесь. К счастью, у мундира есть еще рукава. Если что, можно и брюки укоротить по колено. Шерсть отлично впитывает воду.
С превеликими предосторожностями, так, словно он мог рассыпаться от любого неловкого прикосновения, они перевернули Хельга на спину. Сванд лежал с открытыми глазами, но не реагировал на слова или прикосновения. Даже когда Лакшми передвинула его пострадавшую руку, он не застонал. Невидящий, устремленный в одну точку взгляд пугал сильнее, чем любые крики и стоны.
Рубаху Хельга они тоже пустили на бинты. Альдис выломала две палки, которые кое-как удалось приспособить под шины. Что делать со сломанными пальцами, ни она, ни Лакшми не представляли. Бхатка так вообще при взгляде на ладонь Хельга начинала плакать, и отвлечь ее от этого занятия можно было, только дав какое-нибудь задание.